обратная связькарта сайта
TVMUSEUM.RU - logo






Стела памяти!

(О Стелле Ивановне Ждановой)

Памяти этой замечательной женщины и выдающегося деятеля отечественного телевидения посвящают свои воспоминания ее друзья и сослуживцы.

Воспоминания собрала Вострова Галина  Александровна, зав. кафедрой теории и истории культуры ГИТР, кандидат философских наук.

 

Вспоминает  Соловьева  Инна Натановна, театральный и кинокритик, доктор искусствоведения, профессор, Заслуженный деятель искусств РФ.

Стелла Жданова, урожденная Иванова, была одной из самых интересных фигур на том блестящем курсе, на котором мне привелось учиться в ГИТИСе. 

            Набор на театроведческий факультет в 1944 году имел все основания стать удачным.

            Я бы начала даже не с того, что счастливым был сам год набора: война воистину великая и воистину отечественная  шла к победному завершению, и мало кто мог предугадать, что ей не дадут выполнить миссию освобождения собственного народа.

            Я бы начала с того, что счастливым был год рождения тех, кто пришел держать экзамены.

            Наверное, надобно пояснить, что имею в виду.

            Легче пояснять на примерах, взятых в театральном кругу.

            В этот круг горстью были высыпаны таланты Майи Плисецкой,  Олега Ефремова. Евгения Евстигнеева, Кирилла Лаврова, Михаила Ульянова, Павла Луспекаева Юлии Борисовой, Людмилы Фетисовой, а заодно подоспели критики, одаренные ясным. сильным, стойким умом и  чуткой любовью к реальностям искусства (Майя Туровская, Нея Зоркая, Вера Шитова, если называть самые близкие мне имена). Все погодки -- старшие с 1924-го, младшие с 1927-го года. Родители решались произвести их на свет в пору, когда гражданская война осталась позади, голод позади, жизнь вроде бы удается  повернуть на лучшее: работы невпроворот, но и сил не занимать стать. Социологам, психологам, историкам искусства еще предстоит разобраться. сколь значима оказывается возрастная разница в каких-то два-три-четыре года. Откуда остойчивость (то есть способность идти своим курсом при игре ветров), надежность сил, талант к делу, бодрость души, запас терпения и столь же крепкий дар сопротивления? -- это ведь общие корневые свойства тех, кого назвала выше. Плюс трудолюбие.

            В тончайшем искусстве Анатолия Эфроса (еще один мастер 1925 года рождения), в чуткой, музыкальной внутренней структуре его тоже ведь были эти свойства, и прежде всего -- стойкость в работе. При утонченности его режиссерского письма стойкость, ей-Богу, крестьянская: выбило градом, вымерзло, сожгло засухой, но живы будем -- будем пахать. -- Если только будем живы.

            Приход поколения был дополнен Смоктуновским -- он того же 1925 года рождения. Все извивы советской действительности отозвались в плетении этой судьбы и этого дара, но и общее со сверстниками оставалось: в его Мышкине был тончайший звук и жест надежды, "весна света", когда еще не тает лед.

            И вот для контраста: Олег Борисов отделен от своих старших не более чем тремя-четырьмя годами (родился в 1929, в год великого перелома), -- угрожаемость при несломленности, жесткость и озлобленность входят как доминанты в его природу, едкость присуща едва ли не всем его созданиям, у корня их --  горечь, беда, обида.

            Потом придут еще разные. Но сейчас не о них.

            Сейчас просто о том, что -- независимо от меры одаренности  и даже независимо от тех или иных обстоятельств детства и отрочества -- к 1944 году экзаменоваться пришло поколение крепкое, работоспособное, шире того --жизнеспособное и способное полюбить работу и жизнь.

            Эта воля к делу, этот талант жизнедеятельности в обстоятельствах, как они складывались после войны, получали куда меньше простора, чем можно было надеяться.

            Курс на театроведческом факультете, который набрали в 1944 году, оказался очень многочисленным, ярких лиц на нем было достаточно, но Стелла Иванова ни в каком окружении не могла бы затеряться. Была ли красивой?  Она затягивала волосы гладко-гладко, лоб был открыт и  казался слишком мощным для девочки, глаза были огромные, темные, огненные в глубоких глазницах, легко смеющийся милый рот так же легко сжимался в гримаску  пренебрежительную или язвительную: и высокомерие, и задиристость входили в ее живые средства.

            Она была умна --  я бы даже сказала, что она была вызывающе умна, если бы не боялась, что поймут неверно. Она никогда не эпатировала, но любила споры и на споры вызывала. В ней был напор ума, желание его упражнять; она охотно выводила свои наблюдения на острый угол пересечения с тем, как оппонент вел свои. Она думала быстро, слова находила точно, красотами стиля увлекалась не очень-то (в этом была истой ученицей нашего "мастера", весьма ее ценившего Павла Александровича Маркова).

            Представляла ли она себе свою будущность как будущность критика? Не уверена. Судьбу свою она подготовляла молчаливо (или, во всяком случае, не делясь планами с первым встречным).

            Шестьдесят лет помню ясную, почти угрожающую интонацию, с какой она не столько мне, сколько в моем присутствии сказала: "Я здесь жила, я вернусь". Мы проезжали через Каменный мост, справа катилось темно-серое нагромождение Иофана, Дом правительства.

            Мы росли опытными. Если отца или матери или обоих у однокурсника не обнаруживалось, не спрашивали объяснений. (Иногда бывали накладки: я считала, что родители моего товарища расстреляны, а они погибли в катастрофе. Узнала потом случайно). Отца Стеллы можно было угадать по данностям дочери. Она выдвигалась вперед органично и обдуманно. Она отдавала себе отчет, что с ее анкетой ходу ей не должно быть, но тем жестче и резче ход набирала. Вела себя как человек, знающий, что перед ним расступятся. И перед ней расступались.

            На бедненьком уровне театрального института и его профсоюзной организации пробовала себя натура властная, деятельная. Мы не были достаточно близки, чтобы я решилась заметить Стелле: есть риск исказиться, берясь за непосильную задачу -- непосильную в том смысле, что слишком маленькую, не по незаурядной твоей силе.

            Мы поступали в ГИТИС в один из самых счастливых годов отечественной истории. Мы оканчивали его в год вообще скверный, а для той профессии, в которой нам предстояло жить, убийственный (разгром "критиков-космополитов" зимой сорок девятого входил в послевоенный цикл гонений на искусство. начатый постановлениями ЦК в августе 1946-го).

            Талантливая молодая женщина из поколения, которое было спроектировано для участия в важных, простых  хороших делах,--  женщина из поколения, в котором старшие мальчики успели сложить головы на Великой Отечественной, -- талантливая  молодая женщина с запасом жизнелюбия, одаренная силой, умом, житейской храбростью, Стелла вошла в ту реальность, какая была перед нами. Она не изменила себе ни в чем. Она прожила, как было ею задумано -- со всеми теми потерями, которые она предвидела, на которые шла, которые вынесла. Она прожила отважно и имела то, чего хотела.

            Для моей прекрасной однокурсницы, какой я ее помню и навсегда уважаю, прожить так -- наверное -- было желанней, чем прожить счастливо.

    Вспоминает Лазуткин Валентин Валентинович, кандидат экономических и доктор политических наук, бывший заместитель председателя Гостелерадио СССР и руководитель Федеральной службы России по телевидению и радиовещанию, Заслуженный работник культуры РФ.

В.В.Лазуткин

Она была востребована.

Без малого 10 лет Стелла Ивановна Жданова работала в ранге заместителя Председателя Гостелерадио СССР. Для быстротечной телевизионной жизни такой срок - целая эпоха. Стелла Ивановна возглавляла огромное направление - художественное телевещание. Ее вклад в развитие отечественного телевизионного кинематографа, литературно-драматического вещания огромен и поистине неоценим, ведь именно в эти годы на Центральном телевидении созданы выдающиеся произведения, а деятельность творческого объединения "Экран" приобрела в хорошем смысле слова индустриальный характер. И сегодня всероссийский Телерадиофонд радует нас работами тех лет, которые на фоне современной поточной продукции лично мне кажутся посланцами какой-то другой, более интеллектуальной цивилизации. Да, телевизионная индустрия развивалась бурно, но творческая работа была штучной и несла знак качества. Профессиональное мастерство, тонкий вкус и острый редакторский глаз Стеллы Ивановны ценились в телевизионной среде выше ее "административного ресурса".

Молодое поколение телевизионщиков уже не может представить себе масштаба и многослойности обязанностей тогдашнего зампреда. Это понятно. Сегодня только в Москве около сотни телерадиокомпаний разного уровня, а под модным понятием "топ-менеджера" сосуществуют самые разные функции, зачастую, простите, почти невидимые невооруженным глазом. Есть и другие "крутые" названия: креативный директор, генеральный менеджер, генеральный продюсер и т.д. и т.п. Смею утверждать, что Стелла Ивановна счастливо совмещала в своей работе все названные должности и еще множество других. Это не "человек-оркестр", просто в то время были очень высокие требования к руководителям, должным образом оценивались знания и умения, практический опыт, принципиальность, отношение к подчиненным. Говоря о С.И.Ждановой многие коллеги подчеркивают, что она была первой и единственной женщиной на советском телевидении и радио, поднявшейся в высший эшелон управления. Все это так. Но мне кажется, что важнее другое. Стелла Ивановна была первым профессионалом, рабочим человеком большого телевизионного цеха, занявшим такую высокую должность не путем номенклатурного движения по карьерной вертикали, а будучи востребованной от профессии телевизионщика, создателя телекино.

Мне посчастливилось работать в одно время со Стеллой Ивановной. В те годы я служил по международной части, в Главном управлении внешних сношений Гостелерадио СССР, сокращенно - ГУВС. В каждом союзном министерстве и ведомстве были аналогичные подразделения, но наше сильно выделялось прежде всего тем, что оно было производственным. Работа была многообразной: совместные съемки с многочисленными зарубежными компаниями из социалистических, капиталистических и развивающихся стран, огромный международный обмен телепродукцией всех уровней, участие в десятках зарубежных телефестивалей, проведение своих аналогичных мероприятий, работа в Интервидении, Евровидении и многое другое (только на перечисление функций ГУВСа ушло бы страницы три). Все это не только требовало от нас глубокого знания повседневной жизни Центрального телевидения СССР, телерадиокомитетов Союзных республик, краев и областей, но и делало соучастниками творческих процессов на советском телевидении при организации съемок, постановок, подготовки международных программ и т.п. По многим вопросам мы часто обращались к Стелле Ивановне и всегда встречали самое серьезное отношение к международным делам, которые всегда носили сверхоперативный характер и при нашей традиционной глубочайшей забюрокраченности без вмешательства большого начальства и "вертушки" не решались.

Стелла Ивановна очень ответственно относилась к своим обязанностям в Международной организации радиовещания и телевидения (ОИРТ) и Интервидении. Они объединяли не только социалистические страны, но и крупнейшие телерадиосоюзы и компании Америки, Европы, Азии и Африки. Конечно же на общих собраниях и в повседневной работе возникали и политические вопросы, но в первую очередь эти организации были объединениями профессиональными. С.И.Жданова всегда достойно представляла нашу страну в международном телерадиосообществе. Мы, международники, по своему гордились тем, что в руководстве Гостелерадио были люди, свободно ощущавшие себя в интернациональной среде не только как специалисты высочайшего класса, но прежде всего как самодостаточные личности. Стелла Ивановна относилась к их числу, но, конечно же, выделялась. Низко поклонюсь ее женской красоте, строгому обаянию, уму и таланту.

Оставив руководящую должность в Гостелерадио СССР, Стелла Ивановна могла продолжить свою деятельность в менее хлопотных и более комфортных обстоятельствах, но выбрала стезю преподавания и пришла в Гуманитарный институт телевидения и радиовещания им.М.А.Литовчина. И здесь она оставила самую добрую память о себе. Ее любили и уважали учредители института, преподаватели и студенты. За плечами Стеллы Ивановны был огромный багаж практической жизни на телевидении. Его одного хватило бы для успешной и яркой работы, но она очень внимательной следила и за современной телевизионной жизнью. Как и многие телевизионщики старших поколений она не все принимала, но искренне радовалась творческим находкам, тщательным трудам и делилась этой радостью с нами. Все мы, и коллеги Стелла Ивановны, и студенты, - ее ученики, она учила нас любить свою профессию, а не себя в ней.

Стелла Ивановна Жданова имела на это право.

Вспоминает Маковеев Владимир Григорьевич, кандидат технических наук, бывший заместитель председателя Госкино СССР и Гостелерадио СССР, Заслуженный работник связи РФ.

В.Г. Маковеев

«Главный лирик советского телевидения»

«Я знаю, как врут мемуаристы, - я

прочел все написанное о маме!»

Лев Гумилев.

    «Что – то физики в почете, что – то лирики в загоне ….», - страдал в те далекие времена известный поэт. Дело в том, что «главным физиком советского телевидения» газетчики в СССР традиционно называли тогдашнего зампреда по технике в Гостелерадио СССР Г.З. Юшкявичюса. Что же касается ипостаси «главного лирика советского телевидения», то С.И. Жданова имела все права на этот почетный титул, поскольку более девяти лет руководила (с 1975 по 1984 г.) творческой стороной деятельности советского телевидения. А сторона эта в те времена была самой хлопотной и тяжелой.

          Среди многих «телевизионных начальников», с которыми я сотрудничал в Гостелерадио, Стелла Ивановна Жданова помнится мне как на редкость достойный и внимательный руководитель, довольно необычный в приснопамятные времена «суровой власти и предписанных мнений». Ее отличало остроумие, моральное чутье и смелость. Но ей, как единственной женщине среди зампредов Гостелерадио СССР, и по определению позволено было быть свободнее в суждениях и действиях, нежели начальникам – мужчинам. Именно поэтому ее и выдвинул в зампреды «по лирической части» изощренный «царедворец» С.Г. Лапин.

      После своего назначения в 1970 году он несколько лет с интересом сам общался с литераторами, актерами, музыкантами и т.д., и даже по субботам лично диктовал ответы на их письма. Но нажив на всем этом (цитирую его самого) «желчную отрыжку», счел за благо заслониться профессионалом и доверил эти функции Стелле Ивановне.

    Искренне теперь сожалею, что за много лет совместной нашей работы на телевидении судьба нас ни разу не свела ни в одном общем проекте: Жданова вела сугубо творческие вопросы, я же «служил по технической части». Мы были хорошо знакомы, но карьеры наши развивались практически параллельно, почти не пересекаясь. Даже работая в ГИТРе, мы встречались только на Ученом Совете.

     Как и всякий человек, достигший почтенного возраста, я теперь с интересом читаю мемуарную литературу, в особенности о событиях, близких к собственному жизненному пути. Как сказал один мудрец: «Раньше счеты сводили на шпагах, теперь – с помощью мемуаров»! Припомнив прочитанное ранее и заглянув по теперешнему обычаю в Интернет, я постарался для себя чисто формально обобщить образ Стеллы Ивановны, нарисованный мемуаристами: «Опасная дама в каракулевом манто». И поразился его несправедливости! Не могу сказать по этому поводу ничего лучше Л.Н. Гумилева (см. эпиграф). Напомню для молодежи, что это сын Анны Ахматовой.

  Не думаю, что здесь имеет место нечто большее, чем простое злопыхательство:  мемуаристам всегда видна лишь одна, внешняя сторона событий. Заняв свой пост, С.И. Жданова оказалась в самой гуще конкурентной борьбы многих профессиональных групп советской творческой интеллигенции, в сфере столкновение вполне реальных интересов могущественных в те времена творческих союзов. А борьба эта была за деньги! Причем за большие по тем временам деньги. Но кто – то при их распределении должен был говорить «нет», и поручалось эта тяжкая миссия чаще всего Стелле Ивановне. А ведь в творческой среде отрицание – совсем иная категория, чем в философии или математике, - оно вызывает устойчивую враждебность. Тем более что здесь этой милой женщине (она же «опасная дама») все приходилось брать на себя, - ссылаться на «руководящую инстанцию», принявшую такое решение, было запрещено. Поэтому ее карьера зампреда Гостелерадио СССР – девять лет «ходьбы по шаткой жердочке»!

    Начав работать в аппарате ЦК КПСС, я быстро утвердился в мысли, что практически все проблемы, достающиеся на долю С.И. Ждановой и ее коллег из родственных ведомств (Минкультуры, Госкино, Госкомпечать), создавались вовсе не дурью чиновников или «происками КГБ», как это обычно подают мемуаристы, а жесткими интригами в самой творческой среде. Приходит, например, к Лапину, Ермашу или начальству повыше сплоченная группа маститых деятелей искусства, увешанных лауреатскими медалями, и под их напором трещат и рушатся все передовые и прогрессивные планы фильмопроизводства для телевидения, отводятся и меняются режиссеры, сценаристы, актеры. В мемуарах же все авторы и их ближайшие коллеги – непременно ангелы, а для чиновников по традиции добрых слов не находится, - неудобно, не поймут ведь друзья - приятели. Конечно же, малевать прошлое в один цвет (неважно даже в какой!) не только модно, но и очень удобно, поскольку это освобождает от сомнений в настоящем и раздумий в будущем.

   Слава Богу, что все эти творческие проблемы обычно проходили мимо меня, но, увы, на моих глазах. Сектор телевидения и радиовещания в Отделе пропаганды ЦК КПСС по тогдашним порядкам был «теневым кабинетом» для Гостелерадио СССР: каждый работник сектора фактически являлся «дублером» для соответствующего зампреда, работал с ним в постоянном деловом контакте, и, имея тот же номенклатурный уровень, мог при необходимости с минимальными формальностями в тот же день занять его место. Я лично в течение девяти лет был «дублером» для Г.З. Юшкявичюса, а мой коллега, известный в то время детский писатель, Е.С. Велтистов – для С.И. Ждановой. Мне довольно часто приходилось присутствовать на совещаниях, проводимых совместно Велтистовым и Ждановой, когда при съемках возникали организационно – технические проблемы, трудно решаемые даже на уровне такого влиятельного ведомства как Гостелерадио (дополнительное финансирование, закупки по импорту, привлечение армии, съемки на режимных объектах). Иногда же мое участие в их делах было чисто протокольным, поскольку при беседах в стенах ЦК с явно конфликтными персонами полагалось присутствовать обязательно двум работникам сектора. Мне особенно запомнились две такие персоны, - Эдита Пьеха и Эдуард Успенский.

     Успенского просил принять в секторе сам Лапин, который устал от бесцеремонного напора со стороны этого «европейского писателя» (так он представлялся в своих письмах). Лапина доконала фраза из письма Успенского: «Я уверен, что Вы относитесь ко мне с хорошо скрытой симпатией…», - он это письмо открывал несколько раз в течение предварительной беседы и всякий раз не мог удержаться от смеха. В сугубо профессиональном разговоре с Велтистовым и Ждановой никакого озорства со стороны Успенского уже не было, он их признавал «за своих» и довольно быстро умерил свои запросы. Сверхжесткую позицию Ждановой он воспринял как данность и больше с ней, как я знаю, никогда не спорил.

    Эдита Пьеха пришла в ЦК сама жаловаться на Редакцию музыкальных программ телевидения. Прапорщики в охране ЦК при ее появлении в подъезде буквально обалдели, увидев знаменитую певицу в ярко – красном костюме с мини – юбкой (строго запрещенной в стенах ЦК) и широкополой красной шляпе с вуалью. Участие Ждановой в разговоре Пьеху крайне расстроило: она ведь пришла очаровывать мужчин. Должен сказать, что и в рассерженном виде она не теряла своего шарма: «Я им звоню: когда вы будете меня записывать для «Песни года? А они мне: мы вас не планируем, будет молодежь и несколько звезд. А я им говорю: «Во – первых я молода! А во – вторых, я звезда!! И никто меня с небосвода еще не скинул!!!» Присутствие Ждановой сразу же поставило разговор на деловую основу. Чем конкретно закончилась эта встреча, я сейчас уже не помню, но на выход дамы пошли мирно «под ручку».

   Два других характерных эпизода происходили уже в рамках моей служебной компетенции, а вспомнить о них меня заставила опять же тенденциозность мемуаристов. Два брата – режиссера упомянули С.И. Жданову в связи с «заволокиченой»  по из мнению экранизацией повести «Хаджи - Мурат» Л.Н. Толстого, а довольно известный в советское время киргизский кинорежиссер упрекнул ее чуть ли не в шовинизме: не поддержала, мол, его заявку на телесериал в связи с 600 – летием Куликовской битвы (1980 г.). Скажу сразу же, что Жданова в обоих случаях совсем уж ни при чем и возможно даже не была в курсе дела! К синопсису по «Хаджи - Мурату» был почему – то приложен расчет на хромовую кожу для офицерских сапог в совершенно неприемлемом количестве (с тех пор я помню, что выделанная кожа измеряется в квадратных дециметрах). Как только авторам стали известны реальные возможности Госснаба СССР, то их интерес к экранизации почему – то пропал. Мне потом рассказывали, что в «курилке» Дома кино проблема эта обсуждалась в деталях и даже заключались пари: пройдет заявка на кожу или не пройдет.

  Почти аналогичная ситуация была во втором случае: нужна была белая австралийская (!) шерсть для 2000 юрт, которые по творческому замыслу должны были закрывать в кадре весь видимый горизонт, символизируя могущество монгольского войска (построить такой кадр на компьютере тогда еще не было возможности). Снабженцы Гостелерадио и Госкино «наскребли» объединенными усилиями лишь десятую долю запрошенной шерсти (частью отечественной, частью иранской), но авторы и их высокие покровители в республике сочли обидным такое неуважительное отношение к их масштабному творческому замыслу и отозвали заявку. Естественно, у каждого из этих проектов были проблемы и другого плана, но на первом месте, я уверен, у авторов стояли задачи материальные, точнее – меркантильные (термин «коммерческие» для того времени не годится).

    Поднявшись по служебной лестнице до зампреда Гостелерадио СССР (полный ранг заместителя министра), Стелла Ивановна в тогдашнем строго иерархическом государстве вступила в мир власти, – психологический антимир. На этой грани у большинства людей меняются психологические координаты, человек по - другому начинает мыслить и чувствовать. Но Жданова оказалась достаточно сильна характером, чтобы сохранить профессиональную самостоятельность, человеческие и женские достоинства. Эти же добрые качества помогли ей в самом начале «перестройки», когда наша страна стала двигаться как машина на гололеде (руль в одну сторону, а машина в другую), спокойно и твердо отойти в сторону.



 
 
ИПК - Институт повышения квалификации работников ТВ и РВ Высшая Школа Телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Вестник медиаобразования Юнеско МПТР Фонд Сороса Rambler's Top100
О проектеО Творческом Центре ЮНЕСКОКонтактыКарта сайта

© ТЦ ЮНЕСКО, 2001