обратная связькарта сайта
TVMUSEUM.RU - logo






Редакторы, они же авторы, делали общий сценарий, где каждый участник имел свой эстрадный номер. Номера «отбивались» песенками, исполнявшимися на иностранных языках (под фонограмму).

Поскольку, особенно поначалу, большинство юморесок были из Польши, участники представления обращались друг к другу со словами «пан», «пани»: пан Директор, пан Профессор, пан Гималайский, пани Зося… Когда поляков спрашивали, не обижаются ли они, что так много используются юмористические произведения польских авторов и что персонажи выглядят не самыми умными людьми, да  еще с массой недостатков, они отвечали: «Если бы еще платили за использование текста, то чем больше, тем лучше, а во-вторых, наконец-то слово «пан» перестало у вас быть ругательным».

«Кабачок» очень нравился зрителям и, что важнее всего, Леониду Ильичу Брежневу. Чего не скажешь о руководстве ТВ в то время, особенно о новом председателе Гостелерадио СССР С.Г. Лапине и  его заместителе по телевидению Э.Н. Мамедове.

Мамедов как-то на летучке даже сказал: «Если бы поляки сделали такую же передачу про нас, надо было бы срочно вводить в Польшу танки». Сказано это было до 1980-го года, когда в Польше было объявлено военное положение,  но после введения войск в Чехословакию. Так что отношение к передаче было предельно ясно. Но сделать долго ничего не могли: от зрителей шел поток восторженных писем, да и Леонид Ильич все время спрашивал у Лапина, когда следующий «Кабачок 13 стульев».

Очень популярны были и театральные спектакли. Еще в 1951-1954 годах по телевидению показывали от трех до шести театральных спектаклей в неделю, правда, здесь считались и повторы. Но чем больше в стране становилось телевизоров, тем меньше показывалось спектаклей. И это понятно – падение сборов администраторы театров объясняли расширением телевизионной аудитории.

В телевидении увидели мощного конкурента. В 60-70-х годах хорошо, если один театральный спектакль в неделю появлялся в эфире. Чаще всего это были уже не московские театры, а республиканские и областные. Позже показ театральных спектаклей еще сократился.

Но в каждом явлении есть не только плохая, но и хорошая сторона (и наоборот). Телевидению пришлось задуматься: что делать?

Руководивший тогда Центральным телевидением Георгий Александрович Иванов и наш главный редактор Николай Пантелеймонович Карцов решили пойти по пути развития собственных передач об искусстве и собственных телеспектаклей.

К моменту моего прихода в редакцию был уже накоплен солидный  опыт по созданию таких спектаклей.

Первый из них был показан еще в марте 1957 г. "Менделеев"    по   пьесе И. Робина.

 В то время было много разговоров о телеспектакле "Аэлита" (по роману Алексея Толстого). Самым странным было то, что он был показан зимой и весной 1959 г. (две серии), а обсуждение продолжалось и шесть лет спустя. Поэтому остановлюсь на нем поподробнее.

Театральным режиссером был Дмитрий Вурос, телевизионным - Ольга Кознова, ведущими операторами - Игорь Красовский и Иван Минеев, звукорежиссером – Галина Старо дубровская.   Все – асы телевидения, его золотой фонд. У них учились следующие поколения телевизионщиков.

Те, кто читал "Аэлиту", помнят, что дело происходит на Марсе, и перенести в студию все события, боевые действия крайне трудно. Творческая группа проявила максимум изобретательности.

Вот один пример. Из воспоминаний Ольги Козновой - режиссера: "Есть в романе сцена, когда Аэлита протягивает Лосю и Гусеву на ладони шарик. Они вглядываются, шар же растет на глазах - друзья понимают, что это - Земной шар... Мы хотели, чтобы зрители вместе с Аэлитой смогли увидеть ожившие воспоминания землян. Но у нас не получалось! И вдруг оператор Иван Минеев бросился в операторскую, притащил пустой шаровидный аквариум; его наполнили водой и стали лить туда чернила из пузырька. И "заклубились воспоминания" - так фантастично размывались чернила в воде. А дальше наплывом вывели на экран хроникальные кадры несущейся в атаку Красной конницы. И сразу стало ясно: это вспоминает свое боевое прошлое красный командир Гусев".

И хотя мнение о телепостановке не было единодушным, это былсвоего рода этап в развитии телевизионного театра. Но как часто бывалона телевидении, в споры вмешался "привходящий фактор". Какой-топожарный начальник отдал распоряжение, и пленки со спектаклем, якобыиз-за противопожарной безопасности, сожгли. Теперь решение всехспоров стало невозможным!

Посмотреть спектакль мне не удалось. Но, думается, что все споры были именно из-за «кинематографичности сюжета». Можно ли делать в студии то, что позволено только в кино?

К сожалению, возобладало мнение, что в студии можно ставить только камерные произведения. Это существенно ограничило дальнейшие поиски. Редакторы, отказывая автору сценария, стали говорить: «Это не телевизионно, это для кино!» Вместо того, чтобы попытаться найти новые, нестандартные решения.

Из  телеспектаклей,   сделанных  при  мне,  запомнились: "Портрет Дориана Грея" по Оскару Уайльду, «Фиалка» по Валентину Катаеву (получившая приз на одном из фестивалей в Польше) – режиссер В.Турбин, «Цветы запоздалые» по повести А.П.Чехова – режиссер А.Наль.

Режиссер А.Наль был уже в почтенном возрасте. Поэтому оправдано начало телефонного разговора Георгия Александровича Иванова, руководителя телевидения. Он позвонил А.Налю домой в вечер премьеры и сказал: "Цветы прекрасны и совсем не запоздалые!" Где это видано было в последующие времена, чтобы высокий начальник так благодарил за работу?

Хорошие отзывы вызвал спектакль "Плотницкие рассказы" с Борисом Бабочкиным в главной роли, режиссер - Павел Романович Резников. Однако телеспектакли приносили не только цветы, но и тернии.

Произошел один случай, который чуть не стал поводом для постановления ЦК КПСС. Хорошо, что главным редактором был в то время еще Николай Пантелеймонович Карцов!

Среди нараставшего потока телепостановок совершенно незаметным поначалу был спектакль  "Шутка"  по рассказу какого-то голландского писателя.  Актерскую  сдачу  мы  с  Виктором  Семеновичем Турбиным     приняли почти без замечаний. В главной роли был знаменитый тогда артист Геннадий Бортников.

И вот вечером я включил телевизор и стал смотреть. Титры, как тогда стало модным, шли не сразу, а чуть позже. А вначале вдруг в кадре появляется крупным планом молодой человек в белой рубашке с открытым воротом и с возмущением говорит в лицо телезрителям: "В нашем обществе нельзя шутить? У нас за шутку сажают?" Дальше выясняется, что он просто пошутил с девушкой, а его приняли за бандита и упекли в тюрьму. Полицейские же, отстаивая честь мундира, не слушали никаких доводов и довели дело до суда. Суд его и осудил. Принимая сценарий и актерскую сдачу, мы рассматривали спектакль как разоблачение буржуазного правосудия, но оказалось все наоборот.

Надо сказать, что после упомянутых слов актера у меня сердце екнуло, и оказалось – не зря.

Не успел кончиться спектакль, как мне позвонил Николай Пантелеймонович и  стал спрашивать, кто автор, кто режиссер, почему появился такой спектакль? На мой вопрос: «В чем дело?» он ответил: «Заинтересовались в ЦК». Утром, что называется ни свет ни заря, я и Инна Ивановна Веткина были в кабинете главного редактора и ждали его возвращения. Все время гадали - за что?

Оказывается, после первых же слов Бортникова по поводу шутки заведующему сектором радио и телевидения ЦК позвонил генеральный прокурор СССР Руденко. Он был в ярости: "Что себе позволяет телевидение? Откуда такие нападки на генеральную прокуратуру?"

Николай Пантелеймонович рассказал нам, что он даже сразу не мог ничего ответить: "Я сижу, слушаю и вижу, что представители генпрокурора, что называется "шьют дело", причем очень умело. Дело идет к разгромному постановлению ЦК. Тогда я не выдержал, встал, стукнул кулаком по столу и закричал: "Это какие же надо иметь вывороченные мозги, чтобы так воспринимать очевидное!?".

А дальше вопрос можно было решать только двумя путями: или это идеологическая диверсия (тогда все по полной программе), или вообще ничего не случилось. На наше счастье решили принять второй вариант. Но зарубка, конечно, осталась. Вскоре, в декабре 1967г., мне пришлось стать руководителем всей литературно-драматической редакции.

Н.П. Карцова назначили главой дирекции программ Центрального   телевидения.  Это  было  повышение.  В  планах руководителя ЦТ Иванова Г.А.,  как мы слышали, было отделение телевидения от Госкомитета. Тогда программная дирекция превращалась в орган, руководивший всем телевидением.   :

Когда Карцов сказал мне о своем предложении, я бурно запро­тестовал (опять – «я не справлюсь»). На что он резонно возразил: «Хочешь, чтобы тебе прислали какого-нибудь дурного начальника?" Кто же  захочет такое… И я согласился.

Но вернемся к нашим передачам. Кроме уже упомянутого "Кабачка 13 стульев", бешеным успехом пользовался сериал "Следствие ведут Знатоки" (Знаменский - Г. Мартынюк, Томин – Л.Каневский, Кибрит – Э.Леждей). Этот многосерийный спектакль много раз повторялся, и сейчас еще хорошо смотрится. Хотя в нем нет стрельбы, погони, драк. Но есть умная милицейская работа по поимке преступников. Причем милиционеры не пьют в кадре каждую минуту, не ругают начальство и не хватают за грудки подозреваемых.

 
В оглавление << Назад   1  2  3  4  5   Далее >>  

 
 
ИПК - Институт повышения квалификации работников ТВ и РВ Высшая Школа Телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Вестник медиаобразования Юнеско МПТР Фонд Сороса Rambler's Top100
О проектеО Творческом Центре ЮНЕСКОКонтактыКарта сайта

© ТЦ ЮНЕСКО, 2001