обратная связькарта сайта
TVMUSEUM.RU - logo






Поиски форм вещания
Техническая бесперспективность аппаратуры «механического» (малострочного) телевидения не помешала ему сыграть достаточно серьезную роль в развитии советского телевещания. При всей своей ограниченности телеаудитория все же существовала, и это стимулировало самый процесс развития, совершенствования технической базы вещания.

Кроме того, малострочное ТВ дало возможность еще в начале 30-х годов начать освоение специфики телевизионного творческого процесса, начать поиск путей, по которым в дальнейшем двинулось вещание. Литературные работники, режиссеры, операторы, участвовавшие в создании передач, именно в те далекие годы приобрели первые крупицы творческого опыта, который и послужил основой для «настоящего» телевидения.

О серьезности отношения к телевидению свидетельствует следующая заметка, напечатанная в газете «Советское искусство» 14 ноября 1931 года:

 — Появилась необходимость привлечения ряда творческих работников для изучения специфики телевидения. В связи с этим при МРТУ (Московский радиотрансляционный узел. — А.Ю.) организован специальный творческий сектор телевидения с кинорежиссером А. Разумным во главе. Лабораторией телевидения при МРТУ разработан и сконструирован своими силами телекинопередатчик, начавший регулярную работу 1 августа. Работы по передаче телекино пока идут в экспериментальном порядке. Но скоро советские радиослушатели смогут принимать из Москвы театральные пьесы, кинокартины, собрания, концерты и пр.; одновременно слышать музыку и актеров, видеть на сцене исполнителей.

Первый советский телефильм был снят режиссером В. Касьяновым (под руководством А. Разумного) в 1932 году. Этот фильм представлял собой монтаж заснятых на кинопленку карикатур из альбома «Лицо международного капитализма» известного художника-сатирика Л. Дени. Таким образом, самая первая работа кинематографистов для телевидения была работой политической.

Знаменательно, что необходимость изучения специфики творческого процесса в телевидении была осознана на самой ранней стадии его существования. Еще только выходя из стадии технического эксперимента на дорогу творчества, телевидение привлекло не театральных режиссеров, а кинематографистов — во главе с опытным мастером А. Разумным (автором первой экранной версии «Матери» Горького). Понимание еще в самом начальном периоде становления телевидения генетической близости его к кино делает честь руководителям советского радиовещания — Ф. Кону и П. Керженцеву.

Но обратимся к первым телевизионным программам, посмотрим, чем же, помимо самого факта передачи изображения по радио, привлекало к себе зрителей нарождающееся телевещание.

1 мая 1932 года экспериментально-творческий сектор Всесоюзного радиокомитета показал праздничную передачу — парад и демонстрацию трудящихся в Москве. Это был небольшой фильм, снятый операторами сектора. Съемки велись на Пушкинской площади, на Тверской улице и на Красной площади. Дикторов радио, которые вели передачи из здания ГУМа и из разных пунктов страны, тут же, с эфира, записывали на кинопленку. Фильм был обработан в лаборатории сектора и вечером 1 мая показан телезрителям. Напомним, что в это время советское кино лишь начинало осваивать звук; кинопериодика проводила первые, но выходившие за рамки технического эксперимента опыты по озвучиванию фильмов закадровыми дикторскими голосами. Есть все основания утверждать, что организационная и техническая близость телевидения и радиовещания сыграла определяющую роль в плодотворном стремлении А. Разумного сочетать в этом первом звуковом телефильме возможности кино (если уже и не «немого», то еще и не «говорящего») с возможностями радиовещания.

В октябре 1932 года по телевидению был показан небольшой фильм об открытии Днепрогэса. Подготовка к фильму велась заранее. В Запорожье выехали три съемочные группы: кинодокументалистов, возглавляемая Д. Вертовым, операторов «Союзкиножурнала» и группа А. Разумного. Сначала были сняты некоторые фрагменты строительства, затем торжественное открытие Днепрогэса, через несколько дней хроникально-документальный фильм «Днепрогэс» был смонтирован, озвучен дикторами радио и передан в эфир.

Когда передачи малострочного телевидения в 1933 году были прерваны, А. Разумный вернулся в кино. Созданный в 1934-м отдел телевидения Всесоюзного радиокомитета возглавил А. Сальман, на долгие годы ставший одним из руководящих работников советского телевещания, первым режиссером стал тогда же А. Степанов, прежде работавший на радио, а до того — в театре и на эстраде (он был одним из организаторов и участников «живой газеты» — знаменитой в 20-е годы «Синей блузы»). Первыми операторами были К. Яворский и И. Красовский. Вся телеаппаратура размещалась в четырех небольших комнатах, одной из которых и был павильон. Телевизионная передача шла по двум каналам: по одному — изображение, по другому — звук, а так как не у всех зрителей был второй приемник (для звуковой части телепередачи), на экране время от времени, как в «немом» кино, давались пояснительные надписи. Они занимали весь кадр и показывались со специального станка, установленного в углу студии. Надписи делались на широкой бумажной ленте, которая перематывалась с одной катушки на другую в процессе передачи. Павильон был отделен от аппаратной застекленным окном, а дисковый передатчик (камера) находился в аппаратной, перед стеклом. Из-за малых размеров экрана передача велась почти исключительно на крупных планах. Еще один телепередатчик служил для показа кинофильмов.

Первая передача малострочного телевидения — уже не экспериментального, а практического — состоялась 15 ноября 1934 года. Длилась она 25 минут и представляла собой эстрадный концерт. Знаменитый артист И. Москвин прочитал рассказ Чехова «Злоумышленник», затем выступили певица и балетная пара (к сожалению, их имена не сохранились).

В архивах нет прямых данных о программах малострочного телевидения; сведения о содержании вещания можно почерпнуть только из личных воспоминаний старых работников и из случайных сообщений, содержащихся в прессе тех лет. Опираясь на такие источники, можно утверждать, что основой телепрограмм была эстрада и фрагменты театральных (по преимуществу — балетных и оперных) спектаклей. Но необходимо отметить, что с первых же дней малострочного телевизионного вещания в его программу включались и передачи на общественно-политические темы.

По телевидению выступали видные государственные и политические деятели, ученые, знатные люди страны. Так, 30 января 1936 года приняли участие в телепередаче рабочие-новаторы А. Стаханов, Н. Дюканов, Д. Канцедалов. 12 августа 1936 года в студию приехали только что вернувшиеся в Москву после перелета на Дальний Восток летчики В. Чкалов, А. Беляков и Г. Байдуков. Выступали перед объективом и челюскинцы, и первые Герои Советского Союза — Н. Каманин, В. Молоков, М. Слепнев, С. Леваневский. Как автор и исполнитель выступал композитор С. Прокофьев.

За 1936 год телевизионное вещание составило около двух процентов общего объема радиовещания. К тому времени, когда передачи малострочного телевидения были прекращены (в апреле 1940 года), оно уже выполнило свою общественную задачу — идея телевидения получила широкое распространение. Передачи малострочного (механического) телевидения, которые велись из телецентра на Никольской улице, еще продолжались, когда в эфир вышла первая программа ОЛТЦ — Опытного Ленинградского телецентра, оборудованного электронной аппаратурой, разработанной в лабораториях ленинградских институтов (изображение разлагалось на 240 строк). Вот что рассказывала одна из участниц этой передачи, артистка Н. Чернявская:

 — Мне вспоминается не столько первый концерт, сколько первая репетиция к этому концерту. Все было непривычным в этой репетиции: ослепляющие прожектора и холодный глазок объектива вместо привычной аудитории, требования режиссера «не шевелиться», чтобы не выйти из кадра, требование избегать жестов, направленных в сторону объектива, споры о том, как заканчивать актеру свое выступление — кланяться или нет. И когда кто-то попробовал поклониться, все пришли в неожиданный восторг от того, что это «оказывается, неплохо». На самое чтение никто не обращал внимания, все были заняты качеством изображения. Да и сам исполнитель не мог дождаться того момента, когда можно будет подняться в аппаратную и посмотреть, что получается на экране.

Когда 1 сентября 1938 года Ленинградский телецентр был официально принят в эксплуатацию, передачи шли через день, по нечетным числам. Сначала они состояли из несложных концертных номеров и демонстрации кинофильмов. Но уже 11 сентября 1938 года была показана сцена «В банке» из готовившегося тогда к выпуску на экран кинофильма «Выборгская сторона», разыгранная артистами в студии. Отрывки из опер, оперетт, драматических спектаклей стали включаться в программы все чаще; вскоре на телеэкране появились и куклы.

Студия Ленинградского телецентра занимала комнату в 53,5 кв. м, из которых 24 кв. м были отведены под сценическую площадку. Помещение (гофрированные стены и потолок, на полу ковер) представляло собой нечто среднее между радиостудией и киносъемочным ателье. Прожекторы давали ровный свет на всей площади. Вентиляции практически не было; температура доходила до 40 градусов, так что актерам приходилось прятать под шляпой или париком пузырь со льдом.

Единственная камера, установленная на неподвижном штативе, имела один объектив. Операторский визир был подобен матовому стеклу старинного фотоаппарата, изображение на нем получалось «вверх ногами». Чтобы на экране возник крупный план, человек должен был сам подойти к камере. Так как камера была одна, для смены сцен просто закрывали объектив картонкой и объявляли перерыв на несколько секунд. Музыкальное сопровождение осуществлялось с помощью обыкновенного патефона.

Ленинградский телецентр имел только передатчик изображения, а звуковое сопровождение шло через средневолновую радиостанцию «РВ-70» или через длинноволновую «РВ-53» и городскую трансляционную сеть. Эти станции предоставлялись телецентру на очень непродолжительное время, а в праздники их не давали и вовсе. Из-за того, что порой звук включался всего на час, нельзя было дать, например, полностью кинофильм, приходилось показывать отдельные части. И поэтому первый большой праздничный концерт (посвященный Дню Конституции) передавался не 5-го, а 3 декабря 1938 года. В нем участвовали Г. Уланова, Ю. Юрьев, Б. Горин-Горяинов и другие артисты; впервые в телестудии выступал большой коллектив — хор из пятнадцати мальчиков.

15 декабря 1938 года, через пять месяцев после начала вещания, зрители увидели оригинальную постановку ОЛТЦ — одноактную оперетту Ж. Оффенбаха «Лизетта и Филидор» в постановке первого режиссера Ленинградского телевидения И. Ермакова.

А вот спектакль «Чен Лин» был откликом на политическую жизнь тех лет — в нем рассказывалось о событиях в Маньчжурии. Это первый телеспектакль, сценарий которого был написан по заказу.

Совмещавший в те годы функции заведующего постановочной частью ОЛТЦ и ассистента режиссера В. Покорский вспоминал:

 — Чтобы решить ряд технических вопросов, вставших перед нами, автору сценария И. Серебрякову было дано очень подробное задание, в том числе и такое: один из персонажей должен быть немым. Автор с заданием справился, но все же постарался «отомстить»: по его замыслу, китайская фанза, в которой происходило действие, должна была сгореть на глазах у зрителей. Сейчас, когда режиссер имеет в своем распоряжении несколько телекамер и широко пользуется киносъемками, осуществить это довольно просто. Тогда же задача была решена следующим образом: пропитанный смесью керосина с маслом макет фанзы сгорал в клубах черного дыма. Эффект был потрясающим, но после каждой репетиции съемочной бригаде стоило больших трудов отмыться от копоти.

Немало внимания уделяли на ОЛТЦ поискам форм эстрадных представлений. Для праздничного концерта 7 ноября 1939 года был написан стихотворный конферанс, в нем отразилось то восторженное удивление, которое вызывало тогда «видение по радио»:

Итак, я диктор!.. Сердце в дрожи
И бьется, точно стрекоза...
И у меня, как видишь, тоже
Есть руки, ноги и глаза...
Но мне — неловко, мне тревожно,
Сюда глядят со всех сторон...
Ах! В телецентре невозможно
Себя укрыть за микрофон!

Среди развлекательных программ ОЛТЦ отметим «ТТМ» — «Телевизионный театр миниатюр». В этой передаче объединялись драматические, музыкальные и балетные миниатюры, связанные интермедиями — диалогами, куплетами, песенками. Эмблема «ТТМ» — мотылек на фоне сетки — символизировала легкость и пестроту небольшого эстрадного телеобозрения.

ОЛТЦ готовил не только собственные передачи, но обращался и к спектаклям театров. Правда, перенося их в павильон, приходилось заново писать декорации, изменять мизансцены — словом, создавать свой телевариант.

Детское вещание в ОЛТЦ началось в январе 1939 года передачей «С новым годом!». В 1940-м дети увидели новогодний спектакль «Зайкин дом» — оперу композитора Ю. Вейсберг, поставленную студентами консерватории. Много раз показывались представления кукольных театров: постоянным гостем на ОЛТЦ был театр марионеток под руководством Е. Деммени; выступал С. Образцов со спектаклем «Кот в сапогах». Регулярно передавались небольшие концертные программы для детей.

Школьники любили передачи «ДЗН» — «Дома занимательных наук»; о пионерских и школьных делах сообщал журнал «Телевизор», который состоял из нескольких сюжетов и продолжался минут 40 — 50. Всего до июня 1941-го вышло три номера журнала (первый из них — 24 февраля 1939 года).

Рассказ о довоенном периоде Ленинградского телевидения будет неполным, если не остановиться на общественно-политических программах. Следует сказать, что механические возможности не позволяли создавать оперативные и сколько-нибудь сложные передачи. Но первые шаги в области общественно-политического вещания все же были сделаны.

Еще 31 октября 1938 года состоялась передача, посвященная 20-летию ВЛКСМ. В ней выступили депутат Верховного Совета РСФСР Кропачева и стахановец-изобретатель ГОМЗа Панин; аспирантка Химико-технологического института им. Ленсовета Берниковская продемонстрировала химические опыты; летчица Жербутович привезла на студию модели планеров; архитектор Рубаненко показал макеты и чертежи новых зданий; поэтесса Рывина прочитала свои стихи; студенты Института им. Лесгафта выступили с показательным боем на рапирах; участвовал в передаче даже пограничник с собакой. В заключение было показано пять концертных номеров. Передача длилась полтора часа.

С июля 1939 года начала выходить еженедельная фотогазета. Фотографии, сопровождавшиеся закадровым дикторским текстом, рассказывали зрителям о важнейших событиях прошедшей недели.

9 марта 1941 года в эфире появилась новая передача — ежемесячный тележурнал «По Ленинграду». Его часовая программа состояла из передовой, фотогазеты и выступлений. Всего вышло четыре номера журнала (последний — 15 июня 1941-го).

Обратимся теперь к предвоенным программам Московского телевизионного центра на Шаболовке. Так, 9 ноября 1938 года «Вечерняя Москва» сообщала:

 — 5 ноября начались телепередачи из нового Московского телевизионного центра. В первый день передавался большой праздничный концерт. 6 и 7 ноября по радио демонстрировались замечательные советские фильмы: «Человек с ружьем» и «Ленин в Октябре». 8 ноября в эфир снова передавался большой праздничный концерт.

Передачи телецентра принимали установленные во многих клубах и организациях Москвы телевизоры. Прием проходил нормально.

Вчера на телецентре был выходной день. Сегодня будет передаваться кинофильм «Аэроград».

В программах передач на ближайшие дни — выступления народных артистов, ученых и поэтов, кинофильмы и последние выпуски «Союзкинохроники», сцены из спектаклей московских театров.

Телепередачи идут с 21 до 22 часов 30 минут.

Экспериментальные передачи из нового телецентра длились довольно долго. Регулярно вещание началось 10 марта 1939 года показом снятого «Союзкинохроникой» по заказу телевидения фильма об открытии XVIII съезда ВКП (б). Велись передачи регулярно, пять раз в неделю (напомним, что рабочая неделя тогда была шестидневная). Каждый вечер демонстрировали театральный спектакль и кинофильм. Иногда этому предшествовало выступление артиста, писателя, ученого.

Первая большая общественно-политическая передача состоялась 11 ноября 1939 года. Она была посвящена 20-летию Первой Конной армии. В студии встретились ее бойцы и командиры.

Создателям передачи удалось отыскать считавшегося погибшим адъютанта знаменитого комдива О. Городовикова. И вот в середине разговора помощник режиссера ввела в студию этого человека. Как оживила эта драгоценная находка передачу! Как долго не могли успокоиться и О. Городовиков, и С. Буденный, и все остальные участники передачи!

В студии было установлено несколько радиостанций, которые поддерживали прямую связь со студиями в Ленинграде, Киеве, Одессе и других городах, где собрались в это время бойцы Первой Конной, не сумевшие приехать в Москву. И вот, когда режиссер по ходу передачи включал тот или иной город, наступали мгновения узнавания, задавались вопросы, вспоминались детали, которые вызывали бурную реакцию всех присутствовавших на этой перекличке боевых друзей.

В феврале 1940 года была проведена передача, посвященная возвращению на родину экипажа ледокола «Георгий Седов». В павильоне стояли столики, за ними сидели герои-седовцы, представители московских заводов и фабрик, артисты и журналисты. Выступил приехавший на встречу председатель Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинин. Седовцы рассказали о жизни на дрейфующем корабле, ответили на вопросы присутствующих. Состоялся большой концерт: артисты исполняли номера, которые заказывали моряки. Звуковая часть передачи транслировалась по радио.

Летом 1940 года в программах стали появляться информационные сообщения, которые читали (в кадре) дикторы радио. Как правило, это были повторения радиовыпусков «Последних известий».

В этот же период начал выходить в эфир, правда, нерегулярно, телевизионный журнал «Советское искусство», который представлял собой монтаж материалов кинохроники. Продолжались короткие выступления перед телекамерой видных общественных деятелей и ученых.

Так как в Москве было еще мало телевизоров и, соответственно, невелика аудитория, звуковая часть почти всех телевизионных передач транслировалась по радио и потому строилась с учетом интересов радиослушателей.

Размеры павильона Московского телецентра давали возможность показывать театральные спектакли без существенных изменений, во всяком случае, используя театральные декорации, а не заменяя их нарисованными на холсте или даже на бумаге шкафами, окнами и т. п., как это приходилось делать в Ленинграде. Парадоксальный факт: худшие условия творчества на ОЛТЦ стимулировали поиск специфически телевизионных форм вещания в гораздо большей степени, нежели богатейшая по тем временам техника МТЦ.

Работники Ленинградского телевидения, ограниченные в творческих возможностях техническими условиями вещания, в предвоенный период довели внутрикадровый монтаж до совершенства, виртуозно используя свою единственную камеру. Именно в Ленинграде родился и прием введения рассказчика в драматическое телевизионное повествование. А возник он из-за малой площади студийного павильона, которая делала невозможным показ «в лицах» всего сюжета.

«Ленинградская драматургия» — показ рассказчика (ведущего, «автора») в кадре — получила впоследствии самое широкое распространение в советском телевидении. Значение этого драматургического приема состоит не только в том, что он позволяет легко разорвать пространственно-временную непрерывность «живого» телевизионного повествования (по мере развития техники телевидения появилась возможность с успехом решать эту задачу и другими средствами). Важнее другое: введение в кадр автора (или персонажа «от автора») оказалось приемом, полностью соответствующим коммуникативным особенностям телевидения, условиям восприятия программы, и потому стало одним из структурных принципов телевизионного сообщения, отличающих его от сообщения кинематографического.

Надо сказать, что своеобразие приемов создания телепередачи первоначально вообще в большой мере определялось несовершенством телевизионной техники. Особенно очевидным это становится, когда речь идет об освоении телевидением важнейших элементов языка экрана — крупного плана и монтажа.

В первые годы вещания полная неподвижность телевизионной камеры вынуждала активно использовать глубину кадра. Однако вскоре обнаружилось, что некоторая статичность изображения, уже к концу 30-х годов считавшаяся архаичной в кино, не только не мешает, но и способствует восприятию телевизионной передачи.

Размер экрана и качество изображения не позволяли телевидению повторять методы кинематографа на аналогичном этапе развития, когда киносъемка велась с одной точки, но общим планом, ибо на крохотном телеэкране тех лет при таком показе попросту ничего нельзя было бы увидеть. По этой причине крупный план сразу же приобрел для телевидения очень важное значение. Впоследствии, когда прогресс техники позволил существенно увеличить телеэкран и улучшить качество изображения, оказалось (именно — оказалось), что крупный план сохраняет все свое значение, ибо его требуют сами условия восприятия, среда бытования телепрограммы, ее прямая обращенность к зрителю.

Когда в конце 30-х годов телекамера приобрела подвижность (тогда еще только в стенах студии), это сразу же сказалось на творческой стороне дела: внутрикадровый монтаж как результат движения камеры относительно объекта съемки стал на телевидении основным средством изменения содержания кадра. Не потерял он своего значения и по сей день. Причина кроется в глубоком соответствии именно этого вида монтажа феномену пространственно-временной непрерывности, свойственному «живому» телевидению.

Когда в телевизионном павильоне появилась оборудованная сменной оптикой вторая камера, а затем и третья (это произошло в Москве раньше, чем в Ленинграде), возникла возможность ведения перекрестного монтажа. Стоящие в разных точках павильона камеры могли включаться в эфир поочередно, сохраняя на экране пространственно-временную непрерывность. Гибкое сочетание двух видов монтажа позволило «живому» телевидению добиться ощутимых успехов в создании изображения на экране.

Большая заслуга принадлежит здесь работникам московского телевидения. Режиссерская и операторская работа в МТЦ состояла главным образом в экранизации спектаклей, что требовало, конечно, овладения монтажной культурой и опытом кино. Возникновение в 50-е годы телевизионного кинематографа в Москве, а не в Ленинграде было, таким образом, явлением вполне закономерным, ибо развитие формы телефильма требовало широкого использования приемов киномонтажа — в плодотворном соотнесении с приемами и методами ведения «живой» передачи.

Программы МТЦ в предвоенные годы состояли преимущественно из концертов и театральных спектаклей (а также кинофильмов). Первым спектаклем, показанным по телевидению, был «Павел Греков» В. Войтехова и Л. Ленча в постановке театра им. Революции. За ним последовали: «Горе от ума» (Малый театр), «Анна Каренина» и «Воскресенье» (МХАТ), «Евгений Онегин» и «Пиковая дама» (ГАБТ). Опера Пуччини «Тоска» была первым телевизионным спектаклем, осуществленным в Москве специально для показа по телевидению (режиссер Н. Бравко).

Помимо А. Сальмана, А. Степанова, К.Яворского и И. Красовского, работавших еще на Никольской, никто в небольшом коллективе Московского телецентра во главе с радиоинженером Ф. Большаковым не имел, естественно, опыта работы на телевидении. Это относится и к ленинградцам — И. Ермакову, В. Покорскому, Т. Стеркину, И. Чуркину. Кинематографисты Н. Бравко и Б. Тамарин, работники радиовещания А. Дорменко, И. Зарайцев, Н. Успенская, равно как и радиодикторы О. Высоцкая, О. Дмитриева, Э. Тобиаш, привлекавшиеся к участию в телепередачах, должны были осваивать новое мастерство, опираясь на весьма ограниченную практику малострочного телевидения. Решающую роль в творческом освоении возможностей телевидения играл опыт радиовещания и кинематографа.

Частым гостем Шаболовского телецентра зимой 1940 — 1941 года был С. Эйзенштейн. Он садился за пульт и помогал режиссерам вести телевизионный монтаж, одномоментный с передачей в эфир.

Программы Ленинградского и Московского телевидения в предвоенные годы носили, как видим, экспериментальный характер. И хотя тележурналистика только начинала свое развитие, двигаясь по путям радиожурналистики, происходившие в этот период поиски собственно телевизионных форм и средств выражения оказались важными и плодотворными для всего дальнейшего процесса становления советского телевидения.

Первые послевоенные годы (1945 — 1948) не принесли в телевизионное вещание ничего принципиально нового по сравнению с предвоенным периодом. Программы Московского телецентра, возобновленные 15 декабря 1945 года, велись в том же духе, что и до перерыва, вызванного войной. Ленинградский телецентр смог возобновить вещание 18 августа 1948 года; передачи велись сначала два раза в неделю по два часа, с 1949-го — три раза в неделю, а с 1950-го — через день. И лишь с ноября 1956 года телевизионное вещание в Ленинграде стало ежедневным. Московское телевидение перешло на вещание без выходных дней в январе 1955 года.

 
В оглавление << Назад   1  2  3  4   Далее >>  

 
 
ИПК - Институт повышения квалификации работников ТВ и РВ Высшая Школа Телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Вестник медиаобразования Юнеско МПТР Фонд Сороса Rambler's Top100
О проектеО Творческом Центре ЮНЕСКОКонтактыКарта сайта

© ТЦ ЮНЕСКО, 2001