обратная связькарта сайта
TVMUSEUM.RU - logo






Монте Карло и Боровский район Кустанайской области

В 1980 году в Монако в рамках очередного телевизионного кинофестиваля состоялась встреча ведущих телепрограмм из разных стран. Инициатором ее и устроителем была диктор французского телевизионного канала «Антенн-2» Дэниз Фабр. Ей я обязана своим приглашением. Во время недели французского телевидения в СССР она видела мои передачи. Лечу в маленьком четырехместном вертолете над Средиземным морем. Жизнь как бы смонтировала рядом международную встречу телевизионных ведущих в Монте Карло и нашу очередную передачу «От всей души» из Боровского района Кустанайской области. 30 февраля в 3 часа дня летевший из Парижа Ил-12 приземлился в Москве, а в 18 часов того же дня Ту-134 (или –154) поднялся в воздух в Домодедове и взял курс на Кустанай. Этот последовательный монтаж в реальности, в моей эмоциональной памяти превратился в параллельный. Эпизоды встречи дикторов и нашей передачи сплелись в клубок воспоминаний, конечно, контрастных, полярных, мало того, часто антиподов, казалось бы, просто исключающих друг друга.

Никогда раньше не видела моря такого загадочного фиолетового цвета. Возможно, для Средиземного это обычное состояние, его «лиловость» стала в моем воображении такой интенсивной, как пятно на фоне бескрайних, запорошенных стерильной белизной целинных просторов. В Монако каждый ведущий представил свою телевизионную «визитную карточку» хронометражем в пять минут. По замыслу, она должна была раскрыть индивидуальные особенности, манеру, амплуа ведущего. Из Турции приехал мужчина, и за этим исключением монополией представлять профессию диктора, телевизионного ведущего завладели женщины. Были представлены телевизионные организации и компании десяти стран: Франции, Советского Союза, США, Венгрии, Болгарии, Японии, ГДР, Англии, Австралии, Испании.

Для ведущих ряда телевизионных фирм эта встреча превратилась в конкурс туалетов, косметики, причесок и экзотики мест действия – водопады, вулканы, охота, королевские замки, сталактитовые пещеры и еще бог знает что. Пробиться к личности, человеческой индивидуальности через изощреннейшие ухищрения модельеров, массажистов, парикмахеров, телевизионных операторов, демонстрировавших абсолютную победу над возрастом женщин, было немыслимо. Да и улыбки их были как совершенная броня. О, такая улыбка – это высочайшее искусство! Мышцы напряжены ровно настолько, чтобы безукоризненная кожа не подвергалась атаке морщин, обаяние в улыбке дозировано на аптекарских весах – его достаточно, чтобы позвать за собой и сохранить при этом внушительную дистанцию. Впрочем, улыбка эта вполне демократична, каждый телезритель волен измерять дистанцию, отделяющую его от телевизионной звезды, на свой страх и риск. Улыбка была великолепно отработана под естественность так тщательно, что, право, грешно даже подумать о том, как это делается. Да, совсем непростая улыбка – в ней и легкая утомленность от наслаждения жизнью, красивой, элегантной, и изоляция от бурь и ураганов, проносящихся над миром, от невзгод и забот своих соотечественников, и, наконец, утверждение собственной популярности и непогрешимости того, что произнесут сейчас эти улыбающиеся уста. Высокий профессионализм, конечно. Мне очень не повезло с «визитной карточкой». Первые две минуты были отданы вечерней детской передаче «Спокойной ночи, малыши!», но целую минуту из двух «съела» наша традиционная заставка. Свою видеозапись я впервые увидела только во время этой встречи и лишь знала, из каких сюжетов она будет состоять (до сих пор не могу себе этого простить!). Следующие три минуты представляли собой фрагмент тюменской передачи «От всей души». Я похолодела: был показан такой отрывок, который даже самому доброжелательному профессиональному взгляду не мог дать элементарной информации о характере передачи и о функциях ведущей. Это был общий план сцены, которую я пересекла по диагонали. В руках у меня газета. Я остановилась у микрофона и начала читать статью из этой газеты за кадром, а камера показывала одного из героев нашей передачи. В общем контексте передачи такой показ был органичен и закономерен. Рассказывалось о мужестве сварщика Бориса Дидука, работавшего на Украине на строительстве нефтепровода. Сорвался трос, державший железобетонную конструкцию, в результате инвалидность Дидука. Четыре тяжелейших операции, а рука все равно висит как плеть. Врачи областной больницы решаются на пятую! «Будешь парень с рукой!» - обещает Борису хирург. В кадре крупный план здорового, жизнерадостного бригадира Дидука спустя 11 лет после последней операции, со своей бригадой он строит газопровод Уренгой – Челябинск. А затем бригадира ждала встреча с его хирургом. Видеозапись оборвалась – хронометраж был ичерпан. Никто ничего не понял. Дэниз Фабр спросила: «Это ваш коллега?» Предположение не лишено логики – ведь Борис Дидук, не ведая того, занял на «визитной карточке» ведущей все экранное время. «Нет, это один из героев нашей передачи», - ответила я и попыталась объяснить, что это был пролог к встрече сварщика и хирурга, встрече неотрепетированной, неожиданной для Бориса и радостной для обоих. Сказала, что передача «От всей души» позволяет создать психологический сиюминутный портрет человека, находящегося на гребне эмоций. Состояться такой встрече должна помочь ведущая. В зависимости от реакции бригадира и хирурга она должна или стать ее участницей (вдруг растеряется кто-нибудь из них), или отойти на второй план и сохранить для этих людей атмосферу «публичного одиночества вдвоем», когда для них перестают существовать и зрительный зал, и телевизионные камеры, и ведущая. А после пика радостей, пика волнений угадать то единственное мгновение, чтобы не потерять ритм, когда пора их вернуть в реальность телевизионной передачи, на сцену большого клуба нефтяников. Посыпались вопросы: «Неужели ведущая действительно впервые встречается с этими людьми только на передаче? Правда ли, что передача идет без репетиций?» Удивлялись, что для ее участников не готовят заранее тексты. «Как же вы ведете передачу, не зная, что скажут ее действующие лица?» - «Не может быть, что участники программ – простые люди». И тут ведущая телевизионной компании Би-би-си заявила, что у них есть аналог. Я очень удивилась. Ведь по содержанию и пафосу английская передача – абсолютный антипод нашей «От всей души». Она занимается разоблачением человека. Может быть, вам пришлось видеть телевизионный художественный фильм, снятый известным советским режиссером Витаутасом Желакявичусом по радиопьесе швейцарского писателя Фридриха Дюрренматта «Авария». По жанровым признакам Дюрренматт считает «Аварию» комедией. По поверхностному пласту сюжета так оно и есть. Отставные юристы – судья, прокурор, адвокат – коротают свои длинные, скучные пенсионные вечера, играя в судебные разбирательства. Они во всеоружии своего ремесла и только поджидают очередную жертву – случайного путника, попавшего в заштатный городок на роль обвиняемого. Коммерсант Трапс, застрявший здесь из-за автомобильной аварии, соглашается подыграть пенсионерам в этом спектакле. Совесть у него чиста, никаких преступлений он не совершал и убежден, что ему ничего не грозит. Бывший прокурор держит пари с бывшим адвокатом, что ему удастся найти доказательства, уличающего обвиняемого в преступлении, и вынести приговор, не подлежащий обжалованию. И Трапс терпит аварию, на этот раз моральную – прокурор доказывает, что он, Трапс, преступник. А за фигурой прокурора вырастает сам автор, утверждающий, что в его мире человек по природе своей является потенциальным преступником, мало того, само пребывание его на земле есть серия преступлений, если не физических, то нравственных. Так «Авария» из комедии перерастает в трагический фарс. Я вспомнила этот фильм потому, что, видимо, передача, о которой рассказывала моя коллега из Би-би-си, построена по этому образу и подобию. Ее авторы собирают материал, компрометирующий человека, анализируют его поступки, выводят абстрактные логические умозаключения, домысливают его прегрешенияя, находят свидетелей его жертв и сталкивают их во время передачи с главным действующим лицом. Помню, что англичанка рассказывала, как на одну из передач пригласили шесть бывших жен виновника передачи и они обличали его во всех смертных грехах. И еще одна маленькая деталь: доброволец, готовый подвергнуть себя такой экзекуции, получает денежное вознаграждение за причиненную ему моральную травму. Как я выяснила, охотники находились. Мой лимит при официальном обмене мнениями был исчерпан, но в кулуарах в перерыре между заседаниями я рассказала об одном из эпизодов нарвской передачи «От всей души».

По городу проходит граница Ленинградской области и Эстонии. Передача была посвящена коллективу строителей Эстонской ГРЭС. Когда журналистка Марьяна Краснянская впервые приехала в Нарву собирать материал, начальник строительства сказал ей: «Есть у нас бригадир экскаваторщиков Ефим Федосеевич Житный. Работает хорошо, человек необщительный, замкнутый. Слышал я, что он был в Бухенвальде, он сам, Житный, об этом никогда не вспоминает. Попытайтесь поговорить с ним».

Встретил Ефим Федосеевич журналистку с телевидения очень сдержанно, чтобы не сказать – настороженно, но постепенно разговорились. Он рассказывал о ребятах своей бригады, о том, как после войны разминировал Ладогу, и, вероятно, почувствовав неподдельный интерес к своей судьбе, незаметно перешел на военные годы. Оказалось, что уже 30 лет он безуспешно разыскивает Колю Олейникова. Когда Житный встретил Колю в Бухенвальде, мальчику было тогда 14 лет. Позже мы узнали о том, как Житный заботился о мальчике, опекал его и, наверное, спас от смерти. На лагерном языке это означало согревать его теплом своего тела – они спали на нарах рядом. Он подставлял свою спину вместо Колиной под плетку, воровал для него свеклу, устраивал его в лазарет, когда ожидались карательные акции в лагере. И только уже потом Житный понял, что и сам-то он выжил, может быть, благодаря Коле. У него была цель, она поддерживала силы, не давала угаснуть воле.

Ефим Федосеевич видел наши передачи и, может быть, где-то в глубине души надеялся, что телевидение поможет найти Колю, Николая Степановича Олейникова. Семья его до войны жила в Харькове, отец был железнодорожником – вот и вся информация, которой располагала Марьяна Краснянская. Пароль «От всей души» открыл в Харькове поискам «зеленую улицу». Включились отделы кадров крупнейших предприятий, адресные столы, райвоенкоматы. Люди оставались после работы и допоздна перебирали архивы, личные дела, документы, которые могли пролить свет на судьбу Коли. Шло время, а никаких обнадеживающих известий не было. Осталось два дня до нашего отъезда в Нарву на передачу, когда в молодежной редакции телевидения раздался звонок – Харьков вызывает Краснянскую. На другом конце провода женский голос сказал: «С вами говорят из райвоенкомата. Есть один человек, правда, не Олейников, а Олейнич, имя и отчество совпадают, в анкете пишет, что был на оккупированной территории, но о Бухенвальде не упоминает. Мы его вызвали, он ждет в приемной. Хотите с ним поговорить?» Журналисты задали Николаю Степановичу Олейничу всего два вопроса, ответы на которые не оставили никакого сомнения в том, что это тот человек, которого столько лет искал Ефим Федосеевич Житный. «Скажите, из Бухенвальда вы ехали через Львов? – Да, - ответил Олейнич.- Кто вам больше всех запомнился в Бухенвальде? – Ефим Житный». В Нарву мы ехали вместе с Николаем Степановичем Олейничем.

Никогда нельзя заранее предугадать, кто будет больше волноваться – тот, кто знает, что предстоит встреча, или тот, для кого она будет неожиданностью. Встретились Житный и Олейнич в зрительном зале. Николай Степанович буквально упал на Житного, а тот крепко держал его за руку, и это рукопожатие, взятое оператором крупным планом, кажется, вобрало в себя все – и память о прошлом, и все эмоции, сдерживаемые и прорывающиеся наружу, которые захлестнули этих людей. В этот момент зазвучал «Бухенвальдский набат»: «Люди мира, на минуту встаньте!» Весь зал встал. О том, как исполнялась эта песня в одном из клубов Нарвы на передаче «От всей души», я и рассказала своим зарубежным коллегам. Очень жалела, что не взяла с собой писем, в которых телезрители писали, как они тоже встали у своих экранов.

Меня избрали вице-президентом Международной ассоциации дикторов. Президентом стала Дэниз Фабр. У нее были большие планы новых встреч. Но ассоциация, к сожалению, распалась, не успев родиться.

В Монте-Карло я жила в «Отель де Пари». В ресторане гостиницы собаки обедали за одним столом со своими хозяевами. Не нахожу слов, чтобы выразить, что я почувствовала, когда вошла в зал. Я представила себе своего эльдертерьера Чипи на месте этих благовоспитанных бульдогов, ставших дрессированными манекенами, служащих лишь тщеславию своих хозяев, тщеславию, измеряющемуся количеством нулей, обозначенных на их счетах в банке, воинственному тщеславию, унижающему тех, кто ел в обществе людей, а не собак. За этой наглой вывеской любви к животным скрывались звериные повадки людей.

Этот эпизод я вспомнила за ужином в небольшой гостинице районного центра Боровской в Кустанайской области. На передачу, посвященную целинникам, вместе с нами прилетел композитор и исполнитель своих песен Евгений Мартынов. Столовая была на втором этаже. Сидим мы, ужинаем, Мартынова почему-то нет. Вдруг слышу, с первого этажа раздается его голос – поет. Кто-то предположил: «Может быть, это радио?» Спускаюсь, иду на голос, попадаю на кухню и застаю такую картину: пожилая женщина в поварском колпаке, сложив руки на груди, стоит у плиты и, затаив дыхание, слушает Женю. А он в полный голос поет ей одной – никого больше нет – «Я тебя своей Аленушкой зову». «Я узнал, что у нашего повара нет пригласительного билета на нашу передачу», - сказал Женя, допев. Слишком близки по времени были международная встреча и наша передача, и, конечно, истинный смысл того, что происходило со мной или чему я была свидетелем в Монако и на целине, постигался в сравнении.

В памяти моей рядом два портрета, словно висят они в картинной галерее в массивных рамах. На одном – старая женщина, попросту сказать, старуха – меха, бриллианты, румяна, лишь подчеркивающие возраст, расплывшиеся тени под глазами, размазанная помада. Она сгорбилась у игрального автомата в казино и с плотским старческим вожделением неотрывно следит, как из щели автомата выскакивают, позванивая, металлические жетоны и падают в железную кружку, которую конвульсивно сжимают подагрические пальцы старухи. Выиграла! Второй холст – тоже старая женщина, но видно, что крепкая. Черты лица жесткие, а глаза излучают пронзительную голубизну. Волосы выбиваются из-под пухового платка (встретились мы на улице), то ли заиндевевшие от мороза, то ли седина такая красивая. Встретились, поздоровались и сказала она только одну фразу: «Посмотришь твою передачу – как на душе-то легко становится». Не улыбайтесь, пожалуйста. Значит, человек почувствовал атмосферу очищения… Чтобы попасть в Монако, я добиралась из Москвы до Парижа, потом «Каравеллой» до Ниццы, из Ниццы до Монте-Карло на вертолете. Заранее было условлено, что в Ницце, там, где выдается багаж, меня будет встречать кто-то из оргкомитета фестиваля. Вот уже в двадцатый раз проплывает мой чемодан мимо меня по ленточному кругу, уже единственный на этом кругу. Я не решаюсь его взять. Пассажиры уже давно (во всяком случае, мне так показалось) разобрали свой багаж и разошлись. А я стою одна и не знаю, что делать.

Вдруг появляется дама внушительных размеров, в руках у нее на палке щит, на котором кнопками прикреплен лист ватмана, а на нем фломастером по-русски написано: «Я ищу Валентину Леонтьеву». Я бросилась к ней, она, ни слова не говоря, подхватила мой «багаж» и с щитом в одной руке и чемоданом в другой помчалась на летное поле, я вприпрыжку за ней… А Восьмого марта в гостиницу в Боровском, где еще пахло свежей масляной краской, постучали дети, укутанные до бровей. За пазухой у каждого были срезанные из горшков живые цветы: герань, примула, а то и просто зеленые веточки. Предложили мне в Боровском и в баню сходить. Смотрю, из бани выходят женщины, лица распарены. «Легкого пара тебе, Михаловна. - А кто же мне компанию составит? – Да нет уж, мешать не станем. А то будешь на себе взгляды чувствовать, не то удовольствие!»

И я подумала тогда, что если бы пришлось выбирать между теплом человеческим и комфортом, то я поблагодарила бы судьбу, которая за меня сделала выбор. Передача на целине началась со знакомства с механизатором Камшат Байгазиновной Доненбаевой – Героем Социалистического Труда, лауреатом Государственной премии, депутатом Верховного Совета СССР.

Удивительный смысл (после Монако) был сокрыт для меня в вопросе, который я должна была задать Камшат: «В шестьдесят пятом году вы стали трактористкой. Сколько земли за эти годы подняли? Узнали бы свою целинную землю на ощупь, с закрытыми глазами?» Предполагала, каким будет ответ, а услышав его, подумала: сколько же таких государств, как Монако, уместилось бы на земле, перепаханной только одной Камшат!

В.М.ЛЕОНТЬЕВА

«Объяснение в любви», 1989 г.



 
 
ИПК - Институт повышения квалификации работников ТВ и РВ Высшая Школа Телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Вестник медиаобразования Юнеско МПТР Фонд Сороса Rambler's Top100
О проектеО Творческом Центре ЮНЕСКОКонтактыКарта сайта

© ТЦ ЮНЕСКО, 2001