обратная связькарта сайта
TVMUSEUM.RU - logo






ВЛАДИМИР ВОРОШИЛОВ

«Я занимаюсь игрой, то есть жизнью. Моя задача как драматурга и режиссера – предвидеть факт и снять его в момент свершения. Конечно, здесь очень важно предвидение, умение управлять фактом в пути». Съемка очередной встречи Клуба «Что? Где? Когда?» с телезрителями происходила в небольшом двухэтажном доме в центре старой Москвы.

На первом этаже маленькое кафе. Многолюдно. За столиками, в проходах – молодежь. Кажется, здесь все друга друга знают. Обстановка непринужденная, ребята шутят, разыгрывают друг друга, оживленно беседуют, смеются.

Первый этаж принадлежит членам Клуба «Что? Где? Когда?», второй – работникам телевидения. Здесь разместились дикторская, две рабочие комнаты и игровой зал. Хотя слово «зал» вряд ли подходит к небольшой комнате, всю центральную часть которой занимает стол с волчком в середине. На столе песочные часы, записные книжки, шариковые ручки – они пригодятся знатокам во время игры. Кругом разноцветные лампочки, зеркала – все сверкает, светится, переливается. На полу четкая белая круговая линия – ею отделены от играющих остальные члены Клуба. В углах комнаты три крошечные эстрады. Благодаря зеркалам помещение кажется гораздо больше, увеличивается в объеме.

«Нам настойчиво предлагают перейти в студию. Но мы так же настойчиво сопротивляемся. Сейчас телевидение приходит в гости к знатокам. Они чувствуют себя здесь, в этом кафе, хозяевами, поэтому они непринужденны, свободны. Обстановка в телестудии совсем иная. Начнем с того, что войти туда можно только по пропуску. В павильоне обстановка казенная, знатоки будут там чужими – неизбежна скованность, зажатость. А тогда конец игре». Не часто мы видим на экране режиссеров, снявшихся в собственных фильмах. Никогда не видим драматургов, сценаристов. Но ведущий – передачи или фильма – обязательно присутствует в кадре. Владимир Ворошилов, автор, режиссер и ведущий передачи «Что? Где? Когда?», никогда не появляется в кадре. Всем, кто следит за игрой, хорошо знаком его приятный баритон, он стал уже своеобразным символом передачи, ее визитной карточкой. Ведущего одной из самых популярных передач мало кто знает в лицо – случай это редкий, а на нашем телевидении единственный. Кажется даже, что такая ситуация противоречит самой природе телевидения, которое, как утверждается, приводит к нам в дом интересных собеседников, обращающихся к нам «глаза в глаза».

«Для меня главное – игра. Я играю за телезрителей. И не хочу, чтобы между знатоками и телезрителями стояло какое-то третье лицо, ведь оно неминуемо отвлекало бы внимание на себя, отчего пострадала бы игра».

Телезритель не видит Владимира Ворошилова, но происходящее на экране действие он видит его глазами – таким, каким его придумал, организовал и ведет Ворошилов. Интерес к его личности огромен. Возможно, оттого именно, что лицо его скрыто от зрителей.

Мне всегда хотелось знать: где во время игры находится ее автор, режиссер и ведущий Владимир Ворошилов? Да, его голос управляет ходом игры, и кажется, что он должен быть в самой ее гуще, чтобы ощущать пульс, малейшие нюансы…. Ворошилов сидит с наушниками у микрофона в дикторской, которую отделяет от игрового зала небольшая проходная комната. Перед ним два монитора – именно по ним он и наблюдает игру. Рядом с ним верный помощник – редактор Наталья Стеценко. Они работали вместе еще в передачах «Аукцион» и «А ну-ка, парни!». «Во время игры мне нужна еще пара глаз. А Наталья Стеценко в корне видит передачу и может подсказать что-то важное».

Во время игры редактор ведет учет вопросов, следит за подсчетом очков и строгим соблюдением правил, осуществляет связь между ведущим и другими членами съемочной группы. Общаются ведущий и редактор письменно: микрофон включен! Передача эта уникальна по многим признакам. Она, в отличие от передач «КВН», «А ну-ка, парни!», «А ну-ка, девушки!», разрушает телевизионную «рампу». Знатоки борются не между собой, не команда с командой – они, находящиеся по ту сторону экрана, выступают против нас, зрителей, сидящих в своих квартирах у телевизоров. Когда передача еще только задумывалась и автор искал наиболее интересный принцип игры, сама идея такого противопоставления многими подвергалась сомнению. Психологи утверждали, что согласно законам восприятия зритель интересуется лишь тем, что видит на экране, только теми, кто присутствует в кадре, поэтому знатоки обречены играть с пустотой.

Ворошилов все же решил рискнуть и сделал соперниками знатоков заэкранных зрителей. Такой принцип противопоставления команд утверждался совсем не просто. К нему еще надо было привыкнуть. Телезрители вначале почти поголовно болели за знатоков – сказывалась привычка сопереживать героям экранного зрелища. Жизнь и экран не соединялись, существовали параллельно. Лишь с годами, постепенно зрители включались в игру, становились участниками экранных событий – присылали письма-отклики, письма-вопросы. Со временем они образовали некую общность – команду телезрителей, которая не менее команды знатоков заинтересована в игре, следит за соблюдением правил, за развитием событий в игровом зале. Игра… Владимир Ворошилов видит в ней сколок реальной жизни… Именно в игре проявляются и оказываются решающими качества, в той или иной степени присущие каждому человеку.

«Приоритет всеобщих человеческих качеств над специальными и свободная импровизация, выбор, владение ими – вот одна структурная коренная черта всякой игры. Она и роднит игру с самой жизнью. Химик вы или строитель, музыкант или ученый, слесарь или режиссер, все равно. Жизнь каждое мгновение испытывает на прочность все ваши человеческие качества. Как же человек может готовиться к этим испытаниям? Как может научиться моментально реагировать на ту или иную неожиданно возникшую жизненную ситуацию? Как может научиться держать в боевой готовности все свои чувства и способности и тут же включать их в работу? Как, в конце концов, он может объективно познать себя, свои возможности, свои сильные и слабые стороны, проверить, на что он вообще способен? Ответ на эти и многие другие вопросы дает нам игра. Вот почему играют дети. Вот почему играют и взрослые умудренные опытом люди. Процесс воспитания, раскрытия в человеке этих необходимых жизненных качеств и есть сверхзадача каждой игры».

Передачу эту смотрят самые разные люди, независимо от возраста, профессии, образования. Некоторые ее не принимают – им кажется, что здесь бойцовские качества предпочитаются интеллекту. «Мы не ставим своей задачей прививать знания. Знания нужны здесь как некий фундамент. Самые интересные вопросы касаются вещей известных, хорошо всем знакомых. Но это известное как раз и оборачивается к нам в своем неизвестном ракурсе, в обычном открывается необычное. Таким образом расшатываются стереотипы. И оказывается, что делать это интересно, увлекательно, заманчиво, весело». Передачу смотрят многие, но далеко не все верят, что все происходит именно так, как выглядит на экране. Так уж пролучилось, что теперь телезритель, зная о видеозаписи, подвергает сомнению подлинность показываемого на экране. Работа Владимира Ворошилова отнюдь не становится легче оттого, что передачи идут в видеозаписи, И, придя в тот вечер в небольшой особняк в центре старой Москвы, я присутствовала при реальном событии, все участники которого (и знатоки и работники ТВ) не знали, как оно будет развиваться и чем окончится. Даже не были известны все участники игры: в этот раз играющую шестерку называл жребий. Сам реальный ход игры не меняется оттого, что передача предварительно снимается. Ни о каких дублях здесь не может быть и речи. Переиграть ничего нельзя!

Какова же роль видеозаписи в создании этой передачи?

Каждую встречу снимают репортажными камерами три оператора. Значит, каждая встреча предстает как бы в трех ракурсах. Очень условно можно сказать, что снимают операторы: общий ход события, поведение его участников и отдельные детали события. Кроме того, работают еще две или три стационарные телекамеры – одна дает общий план зала, другая – фотографии задающих вопрос телезрителей, количество очков; третья иногда устанавливается при большом сборе гостей.

Режиссеру предстоит при монтаже всех видеолент создать из этих ракурсов один – главный, синтезирующий все происходящее. И на его основе построить телевизионное зрелище. Игру, на которой я присутствовала, через некоторое время я смотрела по телевизору, и должна сказать, что увидела в видеозаписи гораздо больше, чем когда находилась в зале. Например, лица знатоков при обсуждении вопроса – в зале за ними трудно уследить. Оператор, снимая игрока, предлагающего очередную версию, подходит к нему почти вплотную, в результате – крупный план, сверхкрупный. Второй в это же время снимает другого игрока, собирающегося эту версию оспорить и готового отстаивать свою точку зрения. А третий повернулся к болельщикам, стоящим за пограничной чертой, и остановился на Марине Летавиной: она сморщилась, как от боли, услышав неверную версию, и зажала рот руками, боясь невольной подсказки. Все это я увидела не в зале – на домашнем экране.

Идет эстрадный номер в так называемой музыкальной паузе.Все следят за певицей, свободно передвигающейся по залу. Но вдруг в какой-то момент на наших экранах появляется один из знатоков – Нурали Латыпов: он отвлекся от певицы и задумчиво смотрит на игровой стол. Не хочет расслабляться? Прикидывает, как дальше пойдет игра?.. Все это эпизоды реального события – сегодняшней игры, их надо вовремя схватить и передать телезрителям. «Признаюсь, перед монтажом событийной видеопленки я испытываю нечто вроде неловкости и даже некоторого страха. Это не киноматериал, специально отснятый для последующего монтажа, нет, - монтаж событийной видеоленты напоминает мне хирургическое вмешательство со всеми вытекающими из него последствиями. Событие, запечатленное на видеоленте, протекало в реальном, «жизненном времени», следовательно, «резать» придется по живому. Ведь чем достигается пресловутый эффект присутствия? По-моему, совпадением жизненного времени и времени, зафиксированного в телевидении. Каждый неверный удар «скальпеля» разрушает не изобразительно-смысловую ткань, как в кино, - удар этот разрушает связь времен: времени телезрительского, то есть жизненного, и времени телевизионного. Как результат – при просмотре зритель начинает чувствовать, вернее, ощущать некий дискомфорт: он отчуждается от происходящего на экране, перестает им интересоваться». Не думаю, что смотря передачу «Что? Где? Когда?», телезритель отчуждается от происходящего, - сказывается рука мастера, режиссера телевидения, сторонника отражения жизни как она есть. А следовательно, и игры как она есть. Просто, к сожалению, многие привыкли к излишней подготовленности съемки, «срежиссированности» кадра, и поэтому зрительское недоверие к «всамделишности» происходящего за игровым столом велико. «С первых же шагов мы начали получать сотни писем, обличающих нас в подлоге. Одни писали, что внутри нашего волчка особый механизм, заранее запрограммированный на то или иное количество оборотов. Другие «увидели», что каждый из знатоков по-разному нажимает на кнопку волчка и, мол, именно от этого зависит, на какое письмо укажет стрелка. Наконец, к нам пришел большой пакет от группы московских математиков. Они на десятках страниц, испещренных математическими формулами (которые, конечно, никто из нас не понял), доказали, что под крышкой стола у нас прикреплено специальное магнитное устройство с дистанционным управлением, обеспечивающее точное попадание стрелки волчка на «нужное» нам письмо. Ничего не оставалось как пригласить этих математиков на игру и дать возможность им самим залезть под стол».

Передать ход события – задача режиссера передачи. Событие – очередная встреча в Клубе «Что? Где? Когда?», вопросы, ответы, эстрадные номера, интервью, которые ведущий берет у участников и гостей. Внешний ход события именно такой, и он достаточно занимателен. Интересно, какой вопрос зададут телезрители, правильно ли ответят на него знатоки, правильно ли ответим мы, сидящие у своих телевизоров. Но режиссеру важно показать, как происходит очередная встреча. Он выстраивает на экране своеобразную микродраму: завязка – вопрос; развитие действия – размышление, обсуждение, в котором проявляются характеры; кульминация – ответ; развязка – решение: правилен или неправилен ответ. Нужно уловить, зафиксировать, передать зрителю реакцию на вопрос каждого из знатоков, их версии ответа – подчас наивные, а иногда поражающие логикой, глубиной, парадоксальностью мышления, - их взаимоотношения между собой; обсуждение, во время которого определяется тот, кто будет отвечать на вопрос, и, наконец, - реакцию на решение. Все это оператору надо успеть выявить и схватить за минуту («Минуту на размышление!»), а режиссеру дать в кадре самое яркое, передающее напряженность момента.

А финал!? Что здесь важнее показать: счастливое девичье лицо, выражающее непосредственную радость победы, или физиономию молодого скептика, упорно стремящегося сохранить маску суровой мужской сдержанности? Выбор ответственен, ведь мы, сидя у телевизоров, тоже ведем свой поиск. Он не только в том, чтобы правильно ответить на вопрос, - нам не менее важна и сама микродрама, в которой раскрываются характеры участников игры. И как хорошо, когда наши реакции совпадают с режиссерскими! Конечно, режиссер старается направить наше внимание в нужное русло: некоторые эпизоды «возвращаются», повторяются, нам дают возможность проверить свои наблюдения, ощущения.

Сразу же, с первых передач цикла, поняв и с радостью приняв, что происходит в Клубе «Что? Где? Когда?», телезрители лишь постепенно переносили свое внимание и интерес на то, как это происходит. Сначала многие недоумевали: зачем так подробно показывают минуту обсуждения? Разговоры и споры знатоков казались посторонними шумами. Зрители даже требовали в это время показывать какой-нибудь музыкальный номер. Их интересовали лишь вопросы и ответы. Постепенно они заинтересовались знатоками как персонажами документального спектакля. Стали внимательно следить за проявлением характеров, взаимоотношениями игроков. Минута обсуждения, выявляющая все это, оказалась теперь очень важной, едва ли не самой главной.

«Игра – это своеобразный документальный спектакль. Событие – реальное, жизненное – здесь только предполагается. Для зрителей оно выступает как художественный образ, для знатоков – как реальное событие их жизни».

На столе в дикторской перед ведущим разложены карточки. На них разноцветными фломастерами написаны фамилии телезрителей, приславших вопросы, сами вопросы и правильные ответы. Сколько конвертов на игровом столе, столько и карточек перед ведущим. Кружится волчок на игровом столе. Останавливается, указывая на определенную цифру. На мониторе – номер вопроса, его называет ведущий. А редактор уже держит в руке нужную карточку с фамилией телезрителя и его вопросы. Как быстро она ее нашла – в считанные секунды! Во время обсуждения на мониторах – крупные планы знатоков, камера показывает игровой стол. Я думаю о том, какая же должна быть слаженность в их работе! «Организация в нашей группе прекрасная: быстро находим фотографию телезрителя, быстро подаем предмет. В этой быстроте многие видят неоспоримое доказательство ложности всего происходящего. И вот мы думаем: ну что же, нам работать хуже, чтобы нам поверили? Ерунда какая-то!» Телеигру «Что? Где? Когда?» делают пять человек: Владимир Ворошилов, телевизионный режиссер Георгий Жаринов, редакторы Наталья Стеценко и Валентина Красновская, ассистент режиссера Татьяна Дмитракова. Они отбирают вопросы, проверяют ответы, ставят свет, обеспечивают музыкальное и звуковое оформление, подбирают предметы. В проходной комнате – целый натюрморт из овощей: свекла, репа, картошка, здесь же сковорода, грибы, сыр, какой-то странный букет, диковинные костюмы, книги – всего сразу и не заметишь. В кабинете директора дожидаются своей очереди черный козел и маленький поросенок. Вопросы бывают разные, иные – с предметом. А предметы могут быть и одушевленные.

Обычно зрители задают тему вопроса, и после тщательной проверки изложенных в письме фактов автор передачи Владимир Ворошилов решает игровую подачу вопроса. Писем с вопросами или темами вопросов приходит на телевидение несколько десятков тысяч после каждой передачи. Все они проходят первый отборочный тур. Если вопрос, даже очень интересный, не имеет единственного правильного ответа, он сразу же отвергается: дискуссионные вопросы к игре не допускаются. Поэтому после первого тура писем-заявок остается гораздо меньше, и тогда их рассматривают уже непосредственно создатели телеигры. Обычно у редактора остается около ста писем. И вот здесь начинается сверка фактов, изложенных в письмах, проверка источников информации. Группа пользуется консультациями ученых, институтов, музеев. Поскольку вопрос имеет единственный правильный ответ и все факты заранее проверены, а источники известны, игре не нужны арбитры-специалисты – это тоже отличает передачу «Что? Где? Когда?» от близких ей по форме.

Вопросы, как правило, касаются вещей известных, но раскрывающихся какой-то неизвестной своей стороной. Они посвящены самым разным сторонам деятельности – науке, искусству, литературе, а также природе, спорту, труду, быту и относятся к различным чувствам – зрению, слуху, обонянию. Вопросы могут быть серьезные, научные и совсем детские, с ловушкой. Кажущаяся легкость вопроса обманчива, телезрители вдруг неождиданно для себя открывают, что ответить на него совсем непросто. Оказывается, у знакомой всем с детства считалочки «Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять…» есть автор – поэт Миллер, современник Пушкина, - и в оригинале она кончалась совсем иначе, чем сейчас…Или вот: перед знатоками ставят букет из листьев и спрашивают, для кого он предназначен. Знатоки сразу же узнают герань и лавр. А раз лавр, то ответ готов: венком из всех этих листьев награждали победителя состязаний в Древней Греции. Но дело в том, что игроки не обратили внимания на входящий в букет эвкалипт, а он вместе с лавром и геранью предназначается для защиты от мух, комаров и моли. Ответ оказался более прозаичным, но неожиданным и нестандартным. «Когда мы собираемся и обсуждаем предстоящую игру, то я набрасываю какие-то предполагаемые вещи. Например, может состояться дуэт Царькова с Нурали – хорошо бы последить за этим… Может случиться подсказка, если рядом будет стоять такой-то игрок… Может, они увлекутся провокационной частью вопроса или внешней стороной предмета… И здесь мы предварительно набрасываем, кто за кем будет следить; но все это ориентировочно, потому что, как правило, всегда случается что-то неожиданное. Это-то и есть самое интересное. И тогда каждый должен мгновенно принимать самостоятельное решение. Тут уже все решает талант, умение ориентироваться в экстремальных условиях, непредвиденных ситуациях». Предварительные наметки делаются по всем вопросам, которые лежат в конвертах на столе. Стол разделен на секторы, в некоторых из них стоят знаки музыкальной паузы. Остальные заняты конвертами, и неизвестно, на какой именно укажет стрелка волчка. Надо ли приводить из соседней комнаты козла или приносить сложное охотничье снаряжение?.. Обсуждение может быть бурным, но знатоки могут и молчать… Какие бы отношения ни сложились в шестерке знатоков, в любом случае они должны быть понятны и интересны телезрителям – без этого нет игры. Значит, режиссер должен провоцировать нужные действия как с одной, так и с другой стороны. Он создает такие условия, придумывает такие правила, при которых максимально раскроются характеры и взаимоотношения игроков, окажутся возможными их столкновения. Меняя условия игры, он ищет наиболее подходящие для этого ситуации. Например, в восемьдесят первом году шестерки знатоков принимали участие в игре по очереди, независимо от результата. Они чувствовали себя свободно, раскованно, шутили, острили. Ситуация резко изменилась, когда присутствие за игровым столом было поставлено в прямую зависимость от результата, - максимальная сосредоточенность, все внимание отдано игре.

Позже появилась скамья штрафников: давший неправильный ответ покидал игровой стол и пересаживался на нее. Огорченные лица штрафников фиксировала камера. Один за одним выбывали знатоки. И вот за столом оставался только один человек. Правильным ответом он мог вернуть команду за стол. Но ответ был неправильный. Команда выбывала из игры. Проигравший со слезами на глазах выбывал из зала, камера показывала его вплоть до выхода на улицу. Кто-то счел это неэтичным. Режиссер же полагал, что этот эпизод – органическая часть экранного действия. В самом деле, человек впервые (это был член команды новичков) сел за телевизионный игровой стол, тем самым согласившись на известную публичность всех своих действий. В случае правильного ответа и победы команды к показу радостных лиц и общего ликования мы отнеслись бы вполне благосклонно. Но ведь в игре (как и в жизни!) бывают далеко не одни лишь выигрыши, проигрывать тоже надо уметь.

В сезоне 1985 года участвовала не одна шестерка знатоков, а весь состав Клуба: шесть шестерок. Смена команд проходила по принципу: выиграл – продолжай игру, проиграл – уступи место другому. Шестерка знатоков, проигравшая первый раунд, уступала место другой по жребию, а проигравшие последнее, шестое, очко должны были покинуть Клуб, уступив место новой шестерке, новым членам Клуба. Но если команда выигрывала последний раунд, она получала все завоеванные знатоками призы и почетное право начать следующую игру. Кроме того, один раз за встречу шестерка могла воспользоваться помощью всего Клуба. Меняются не только правила – в сам показ игры тоже вносятся изменения.

Телезрительница задала вопрос: что это такое – чем больше отнимаешь, тем больше становится? Шла финальная встреча 1984 года. Момент был очень острый – счет 4:4. Обсуждение за столом проходило хаотично, версии не было. Против обыкновения Нурали Латыпов в обсуждении не участвовал, И тем не менее именно ему капитан команды Андрей Каморин поручил ответ на вопрос. - Яма! – неожиданно для всех произнес Нурали и принес команде долгожданное очко. Ничего похожего и близко не называлось в ходе обсуждения. Возможно, Каморин предоставил ответ Латыпову, заметив его молчаливое несогласие с высказываниями за игровым столом… Может, это было актом отчаяния – авось выручит. Ведь несколько раз подряд ответы Нурали приносили команде знатоков победу… Ох как хочется именно сейчас, когда знаешь результат, вспомнить минуту обсуждения – проследить за Латыповым, за предлагаемыми ответами, за капитаном. И нам эту минуту возвращают – это введено в практику не так давно. А как много дает! Со временем, хорошо узнав знатоков, телезрители о каждом составили собственное мнение. Появились свои любимцы.

И тогда Ворошилов, тонко уловив момент, объявил конкурс и учредил приз «Хрустальная сова» лучшему знатоку 1984 года. Призера должны были назвать телезрители. Одновременно утверждался приз за лучший вопрос. В постоянной динамике телевизионной игры одно остается незыблемым: минута на обсуждение. Мы говорили о правдивости, документальности игры, говорили о ее организации, механике действия. Но Ворошилов не только придумал эту игру, не только постоянно ищет подходящие для нее правила, но и дал ей соответствующую яркую форму. Ведь мы смотрим не просто репортаж о встрече в Клубе «Что? Где? Когда?», а оригинальный документальный спектакль – зрелище театрализуется. Будучи автором и режиссером, Ворошилов как никто знает особенности этой телеигры. Он сам проходит все этапы большой и трудной работы по подготовке каждой встречи: отбор заявки, выбор темы, поиск формулировки, ракурса, драматургическое осмысление вопроса, его режиссерское, музыкальное, световое, декоративное решение. И именно поэтому он так уверенно, естественно и увлеченно ее ведет. Во время игры среди создателей передачи нет равнодушных. Но, пожалуй, самый увлеченный – Владимир Ворошилов. Наблюдая его в дикторской, я заметила, как непосредственно он реагирует на все, что происходит в зале. Перед ним – монитор, а он общается с человеком на экране, как будто тот сидит рядом. Они ведут диалог. Ворошилов очень эмоционален, жестикулирует, целиком поглощен игрой.

Опытная рука ведущего организует и направляет действие. Но само действие развивается непредсказуемо, и поэтому всегда надо быть готовым к неожиданному повороту. К тому же он выступает и арбитром в сложных ситуациях. Необходимы быстрота реакции, умение ориентироваться в самых непредвиденных случаях. Ведущий хорошо знает вопрос. Задавая его, он стремится передать знатокам его суть, свое «видение». Но вместе с тем он может специально направить их по ложному пути. Не обходится и без мистификаций. «Вы считаете, что… - произносит Ворошилов, выслушав ответ знатоков. – Ну что ж, оригинальная мысль! А теперь послушаем правильный ответ». Драматизм кульминационного момента максимально нарастает. Все напряженно ждут – и знатоки за столом и мы у своих телевизоров. Правильный ответ оказывается таким же, что у знатоков, - тем больше восторг и ликование. Провокации ведущего обостряют игру. Благодаря ему в передаче всегда есть азарт, драматизм, противоборство, импровизационность, динамичный ритм. Ведущий этой передачи говорит немного, но всегда готов подхватить шутку, не прочь и сам пошутить. В начале передачи дает краткую информацию, без которой игра начаться не может: имена участников, изменения в правилах. По ходу игры нужное напомнят титры, они же укажут и источники информации. Вопрос, особенно с предметом, подается броско, сочно – видно, что это доставляет удовольствие ведущему и он предвкушает интересное развитие события. Он может и одернуть знатоков, чем-то выразивших свое неудовольствие по поводу проигрыша: «Есть вопросы, ответы на которые надо знать. Не гадать, а знать!» Не скрывает ведущий и своего отношения к происходящему: «Прекрасный вопрос!» Во время минуты обсуждения знатоки углубились в книги, которые им раздали, - тут же последовала реплика: «Ну и ну! Что они, читать собрались?! Извините!» Или – «Как после подсказки тихо стало – хорошо работать!»

Дело в том, что знатоки, не участвующие в игре и стоящие за разделительной чертой, тоже живо обсуждают свои версии – иногда шепотом, а иногда и погромче. Я не склонна видеть в этом сознательную подсказку играющим – просто сказываются азарт и увлеченность игрой. Но версия может быть услышана за столом, а это недопустимо. Поэтому ведущий строго предупреждает всех, кто присутствует в зале.

Бывает и так (кстати, нередко): знатоки, не имея точной версии, тянут время, отвечают медленно («Вот мы здесь посоветовались…»), начинают с мелких подробностей в надежде, что что-то придет в голову по ходу ответа. Их прерывает властный голос Ворошилова: «Пожалуйста, дайте сначала суть ответа, а потом частности». Оценка ответа знатоков, подведение итогов раунда – все это делается быстро, четко, весело. Ведущий постоянно связан с каждым членом своей группы, координирует их действия. Подача звуковых сигналов, перемена света, появление предметов, перемещение карточек и конвертов на игровом столе происходит мгновенно. По некоторым вопросам заранее снимаются законченные сюжеты – иногда документальные, иногда мультипликационные. На разыгрываемые книги-призы дается шутливая реклама. Неоднократно во время действия на экране появляется сова – ее огромный глаз словно внимательно следит и за знатоками и за зрителями. По обилию спецэффектов музыкальные номера порой не уступают иному эстрадному концерту.

Мне, увлеченной больше всего документальной стороной передачи, и реклама и эффекты кажутся лишними: они уводят от игры. А вот появление и обыгрывание предметов – одушевленных и неодушевленных – очень нравится. Возможно, именно, потому что это часть реального события – игры. Вообще вопросы с предметами очень занимательны. И в большой степени коварны. Предметы вносятся под музыку и вызывают смех за столом и в зале. Это отвлекает внимание и настраивает на веселый лад. Знатоки подчас сосредоточиваются на внешних подробностях и упускают главное. Было так: к столу принесли странное снаряжение – куртку, шляпу, вязаный шарф, антимоскитную сетку, хлеб, кусок колбасы, флягу, пачку чая. Вопрос: как, ночуя в степи или пустыне, обезопасить себя от укусов ядовитых пауков? Игроки покрутили одежду, пошутили и весело ответили: надо надеть на себя сетку, куртку, шляпу, шарф, съесть ужин, дабы пауки не пришли на запах, и, разрыхлив вокруг себя почву, спокойно лечь спать. А на самом деле надо было распустить шарф, связанный из овечьей шерсти, и полученной нитью окружить себя перед сном: пауки боятся овечьего запаха. Еще пример: в зал внесли два контрабаса и флейту. Вопрос касался оперы Родиона Щедрина «Мертвые души». Какие инструменты использовал композитор в сцене Чичикова, Манилова и Собакевича для характеристики каждого из этих персонажей? Конечно, в самой демонстрации предметов помимо наглядности и занимательности есть еще и отвлекающий момент. Так случилось и теперь: один взял смычок, другой пощипал струны контрабаса. Знатоки сразу сообразили, что флейта – это Манилов, контрабас – Собакевич. Это лежало на поверхности. А вот с Чичиковым не получилось! Реакция шла по шаблону: раз внесли три инструмента, значит, третий – для характеристики Чичикова, то есть тоже контрабас, но уже не как струнный инструмент, а как щипковый. И забыли игроки, увлеченные музыкальными предметами, что у Гоголя Чичиков всегда приспосабливается к собеседнику, а значит, для его характеристики отдельный инструмент не нужен.

Еще пример: вносятся таинственные семена – то, что из них вырастало, ценилось на вес золота. Мужчины это курили, женщины употребляли в качесте пудры, повара широко применяли в кулинарии… Знатоки гадали, идя по пути стереотипа: что ценно сейчас? И ответили: облепиха. А это была обыкновенная картошка. Нередко вопрос звучит с экрана монитора – маленькие мониторы кольцом окружают игровой стол. Тогда к знатокам обращается задавший вопрос телезритель, запечатленный съемочной группой на улицах города, где он живет, на рабочем своем месте или у себя дома – в зависимости от характера и содержания вопроса. Важны в этой игре и звуковые сигналы. Их много, и они выполняют разные роли. По мнению психологов, звуковые сигналы способны резко мобилизовать различные центры деятельности у человека. Звонкий удар гонга возвещает о начале каждого тайма, веселое ржание лошади раздается перед очередным вопросом. Резкий сигнал таймера говорит о начале минуты обсуждения. Сигнал потише – внимание: у вас осталось десять секунд. Снова резкий – обсуждение окончено.

На столе рядом с конвертами с вопросами расставлены маленькие скрипичные ключи – они означают музыкальную паузу, которая выпадает по жребию. В паузах звучит современная ритмичная музыка, не требующая сосредоточенности, - в результате внимание игроков отдыхает, а рабочий ритм сохраняется, тем более что пауза длится недолго. Надо сказать, что музыкальные паузы выпадают довольно часто не в лучший для знатоков момент. Например, счет 4:5 или даже 5:5, играющие собранны, подтянуты, готовы ринуться в бой, а тут вдруг начинает звучать музыка, да еще известная певица, исполняющая популярный номер, приглашает танцевать. Все это расслабляет, отвлекает от игры. Но музыка звучимт иногда и в перерыве между раундами, когда знатоки берут тайм-аут, стараясь переломить ход игры. Здесь она более продолжительна – надо дать возможность игрокам собраться с силами.

Под звонко-веселую музыку вносится в зал и приз, разыгрываемый в очередном раунде. Обычно в каждой встрече в качестве призов выступает какая-нибудь популярная книжная серия, выпускаемая одним из столичных издательств. Всегда это интересные книги, которые непросто купить в магазинах, что, несомненно, увеличивает ценность приза. Передачу «Что? Где? Когда?» часто называют телевикториной. Ворошилов настаивает: это не викторина, а игра. Игра, в отличие от викторины, испытывает не только специальные знания и навыки человека, а качества, присущие всем людям, причем испытывает их в комплексе, одновременно. И никогда нельзя знать, какое именно качество нужно будет проявить в следующий момент. Режиссер дает нам возможность увидеть, как они проявляются, - причем не только в процессе обсуждения, но и в течение всей игры, с момента входа в зал. Один старается постоянно вызвать к себе внимание, другой даже интересную (и правильную!) мысль высказывает тихим голосом, как бы себе под нос. Кто-то замкнут на самом себе, а у иного постоянная опора на товарища, с которым существует связь, близкая телепатической. Один капитан внимательно выслушивает все версии, другой предпочитает говорить первым. Тот умело направляет обсуждение, укрупняя важное; этот пускает обсуждение на самотек. Один острит для пользы дела, другой – чтобы «высунуться». Даже на ручку игрового волчка знатоки нажимают по-разному: кое-кто спокойно и недолго, иной резко и даже с ожесточением, третий весело и непринужденно. «Наша задача – привить молодежи желание интересно мыслить. Мы берем для своей передачи обыкновенных людей и ставим их в экстремальную ситуацию. Выход один – надо думать! А чтобы найти правильный ответ, необходима раскованность мысли, способность создавать сразу несколько версий, умение быстро отобрать наиболее приемлемую. Мы ориентируемся на вопросы, для ответа на которые требуются не только обычные знания. Нам интересен не шаблонный подход к решению той или иной задачи. Нам интересны вопросы с «изюминкой», для ответа на которые необходимо мыслить оригинально, порой парадоксально». Отбор знатоков – это тоже дело режиссера и его группы. На телевидение, в редакцию молодежных программ, приходят письма-заявки. Желающим сообщается время отборочного тура. Туры эти проводятся два раза в год. Первый отбор претендентов проводит редактор. Отобранные кандидаты приезжают в Москву на субботу и воскресенье. Создатели передачи собирают группу человек в двадцать и проводят отборочные туры. Потом претенденты получают анкеты, в которых указывают, с кем бы они хотели играть в Клубе. В результате становится ясно, кто должен создать новую шестерку. «В команде необходимы люди, играющие разные роли. Нужен диспетчер версий, он же организатор обсуждения, человек, который в потоке высказанного отбирает главное. Генератор идей – человек, способный в условиях дефицита времени выдать максимум новых, нестандартных идей для решения данного вопроса. Эрудит – человек с огромным запасом самых разнообразных знаний, способный обосновать выдвинутую версию. Эрудиция обязательно должна сочетаться с умением кратко излагать суть необходимого. В команде, как ни парадоксально, нужен и молчун. Но абсолютно нет места критику: он может все сломать. Времени на обсуждение очень мало, и тратить его надо не на опровержение чужих идей, а на выработку новых. Еще команде просто необходим своеобразный «мозговой центр», ведь примерно на сороковой секунде обсуждения наступает кризис – идеи иссякают. Наиболее ценен для команды тот, кто предложит свою версию именно в этот момент. И абсолютно незаменим в команде веселый, жизнерадостный игрок, способный шуткой помочь разрядить нависшую тишину, снять напряжение, - он повышает тонус игры, создает импровизационную атмосферу за столом». Передачи «Что? Где? Когда?» дают пищу для многих размышлений. С одной стороны, игра как сколок жизни. С другой – игроки – микрогруппа, которая становится объектом изучения – телевизионного, психологического, социального. Знатоки, соглашаясь участвовать в публичной игре, сознательно и добровольно подставляют себя под взгляды миллионов, под свет юпитеров, объективы телекамер. Они делаются объектом изучения со стороны телезрителей. Отношение к ним не так просто, как может показаться на первый взгляд.

С одной стороны, знатоки становятся нашими добрыми знакомыми, встречи с которыми с нетерпением ждешь. Здесь сказывается, конечно, эффект привыкания, известный по многосерийным телефильмам.Только там сюжет вымышленный, а здесь реальный, и сидящий за игровым столом человек в известной степени является и твоим представителем тоже. С другой же стороны, благодаря огромной популярности телевидения знатоки в известной степени превращаются в «телегероев», «телезвезд» - на них ориентируются, им подражают. Возникают уже экранные образы знатоков. И порой трудно различить, где образ, а где сам человек. Это не может не влиять на характер: только очень стойкие не подвержены «звездной болезни».

«Мы привлекаем пристальное внимание социологов. У нас происходят процессы, в которых трудно разобраться. Казалось бы, лучше обсуждать вопрос, если игроки хорошо знают друг друга, - срабатывает совместимость, привычка. Оказывается, нет! Истина рождается в споре, а спор есть борьба, и чем она ожесточеннее, тем лучше результат. Шестеро ребят знакомятся в игре, они переписываются, приезжают друг к другу в гости, засыпают друг друга вопросами, тренируются вместе, - казалось бы, это хорошо. Но вместо того чтобы повышать свое упорство в борьбе, они его ослабляют: начинают действовать уже иные факторы – желание не обидеть кого-то, возникшая симпатия, авторитет в быту…

Ведущие психологи и социологи тестировали всех членов Клуба, заложили полученые данные в электронно-вычислительные машины. Машины составили шестерки, которые… не смогли играть, распались. Одно время мы пригласили психологов тренировать группы – тоже ничего не получилось. В результате знатоки теперь сами объединяются в шестерки, сами выбирают капитанов, мы в этот процесс не вмешиваемся». Раскрытию характеров игроков на экране помогают микроинтервью, которые берет ведущий в паузах между раундами, перед началом игры или после ее окончания. Эти микроинтервью – тоже мгновенная реакция Ворошилова на развитие события, отклик на наиболее яркий его эпизод. Они дают возможность зрителю проверить собственные оценки развития реального сюжета.

Знатоки проиграли раунд. Ведущий заметил, что в процессе обсуждения у одного из игроков была правильная версия, но шестерка ею не воспользовалась. «Почему вы не стали отвечать?» - спрашивает ведущий у игрока. За него отвечает капитан команды : «Это я не дал ему слова. Мне казалось…» Возникает какой-то иной уровень конфликта – не просто проигрыш очка, из-за неправильного ответа, а проигрыш от неверного выбора версии и того, кто будет отвечать. По контрасту вспоминается Нурали Латыпов с его «ямой». Как точно при отсутствии высказываний правильной версии назначил Каморин отвечающего! Да, капитану помимо всего прочего необходимы и интуиция и умение принимать волевое решение. Владимир Ворошилов смеется: половина телезрителей считает, что он подыгрывает знатокам, другая половина обвиняет его в пристрастии к телезрителям. А он увлечен самой игрой и заботится о том, чтобы интерес к ней ни у кого не затухал. Но недоверчивые телезрители даже ошибки ведущего считают запрограммированными. А однажды ошибка случилась. Ворошилов, не выслушав ответа знатоков, но заметив, что во время обсуждения не было высказано ничего близкого к правильной версии, присудил победу телезрителям. Знатоки были возмущены. В результате им присудили победу, команда телезрителей потеряла очко. И посыпались возмущенные письма с обвинениями в адрес ведущего, умышленно подыгравшего знатокам: «Не надо говорить, что все произошло так, как произошло. Этого не может быть! Мы не дети и понимаем, что есть какой-то сценарий, режиссура, монтаж, - и ваша «ошибка» была запланирована заранее». «Это трюки для простаков! У вас же запись, не трансляция, ошиблись – перезаписали бы. А раз не исправили ошибку, значит, она была заложена в сценарий».

«Зачем вам понадобилась ваша ошибка? Ведь вы опытный ведущий и такого ляпсуса допустить не могли. Если это заранее задуманный спектакль, то очень плохой. Знайте, что нас обмануть невозможно! Нам дороже всего справедливость и правда». «Я и все мои товарищи уверены – вы специально ошиблись и помогли своей ошибкой знатокам. Случайно таких ошибок не бывает. Мы выражаем вотум недоверия». Это – недоверие зрителей. Но было еще и недоверие со стороны работников ТВ. Некоторые посчитали, что ошибка ведущего роняет престиж передачи, телевидения в целом. Тем более что ошибку эту можно было исправить. Технически – можно. А этически?.. «Да, мы проиграли в частности, но выиграли в главном, потому что сохранили верность основному телевизионному закону – правде. Я уверен, что все можно поправить со временем на телевидении, кроме фальши. Привыкая к ней, зритель перестает нам верить, и разрушается самая основа телевизионного дела». Многие не верят, что «все произошло так, как произошло», а между тем сама жизнь, реальный ход игры подсказывают порой события, которые вряд ли бы пришли в голову создателям передачи, делай они ее по готовому сценарию.

Вот один из примеров. Однажды в Клубе случилось невероятное. Это была одна из тех игр, на которых я присутствовала. Мне просто повезло, хотя недоверчивые читатели могут и здесь увидеть запланированность, сговор. Инна Борисова из Ленинграда прислала в Клуб такое письмо: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?» - многие утверждают, что эти слова произнес Отелло перед тем, как задушить Дездемону. Сам Шекспир нашел бы в этом утверждении, мягко говоря, неточность. Эту неточность вы должны обнаружить за минуту». Обсуждение было бурным, а точнее – сумбурным. Знатоки – женская команда во главе с Валентиной Голубевой – были несколько обескуражены и топтались на месте. Потом попросили дополнительную минуту – она была выиграна в предыдущем туре. Помощь Клуба, к которой команда прибегла позже, тоже ничего не дала. Телезрительница утверждала, что у Шекспира Отелло не душит Дездемону, а закалывает кинжалом. Шестерка Валентины Голубевой проиграла раунд – последний в этой встрече – и покинула игровой стол. Победили телезрители.

На следующую игру знатоки пришли с томами Шекспира в различных изданиях. Здесь были и Брокгауз и Ефрон, и Оксфордский фолиант на английском языке, и русские переводы. Перед встречей ребята во главе с Никитой Шангиным стали доказывать спорность версии об убийстве кинжалом. Они взяли это на себя, считая, что проигравшим девушкам неудобно самим опровергать правоту Инны Борисовой. Вместе со знатоками Ворошилов сверял различные тексты, обсуждал варианты. Титр сообщал телезрителям: «Уже 20 минут знатоки оспаривают итог прошлой игры». Действительно, двадцать минут прошли, и надо было срочно принимать решение. Ведущий, попросив несколько минут для обдумывания, удалился в дикторскую. Встреча началась со следующего заявления ведущего: «Ввиду того что команда знатоков опротестовала итоги предыдущей игры и представила убедительные доказательства спорности вопроса телезрительницы Борисовой из Ленинграда относительно трагедии Шекспира «Отелло», поражение знатоков в прошлом месяце решено не засчитывать. Команда Валентины Голубевой может снова вернуться в Клуб и занять свое место за игровым столом». Радость знатоков была бурной. Придя за полчаса до начала встречи, я слышала, как все обсуждали происходящее и гадали, разрешат ли команде Голубевой продолжать игру? Но при самых различных предположениях неизменным было одно: переснимать ведь нельзя! Это знали все как основной закон передачи «Что? Где? Когда?», как главное условие ее существования.

Команда Валентины Голубевой не была готова сесть сейчас же за игровой стол. Оказалось, что шестерка присутствует не в полном составе – девушек было только пятеро. Но они бодро заявили, что будут, если это возможно, играть впятером. И вдруг, когда уже загремела музыка и девушки одна за другой стали занимать свои места за столом, появилась Галина Наумова – она была шестым членом команды. Ее встретили аплодисментами. А она стояла, ничего не понимая, и ей наперебой объясняли, что произошло. Она пришла, чтобы болеть за товарищей, а ей нужно было сразу же включиться в игровой ритм. Камера давала ее крупный план: растерянность, удивление, радость – все это читалось на лице.

Но сюрпризы на этом не кончились. Крутится волчок на столе, возбужденные игроки стараются успокоиться и настроиться на рабочий лад. Гул постепенно стихает… И тут подряд дважды волчок останавливается около музыкальной паузы – вновь случай дает возможность игрокам прийти в себя! Далее игра уже идет своим ходом. Какой ловкий сценарный ход может сравниться с подобным реальным течением события! Как придуманный поворот интриги это было бы слишком нарочито. Как факт действительности, приносящий нам неожиданные повороты, это было превосходно.

Возможно, кое-кому это и покажется заранее подготовленной акцией, но я рада, что могла все это непосредственно наблюдать.

«Случай этот удивительный, и мнения в редакции разделились. Кое-кто посчитал неправильным признание в том, что мы не знаем точного ответа на вопрос: телезрители тогда могут поставить под сомнение и другие наши решения. Но почему мы обязательно должны быть во всем уверены? Не ошибается тот, кто не работает. Мы расшатываем стереотипы, но ведь не только у зрителей, и у самих себя! Я не вижу здесь подрыва доверия к передаче. Да, наш сотрудник проверил источники, на которые ссылалась Инна Борисова. В книге ленинградских журналистов «История одного эксперимента» говорится о том, что первый исполнитель роли Отелло предпочел задушить героиню, а от него так уж и пошло. В переводе Бориса Пастернака есть две ремарки: сначала – «Душит ее», и ниже – «Закалывает ее». Поэтому мы признали спорность вопроса. Тем самым мы вышли на какой-то новый уровень общения с аудиторией, что для меня очень важно». Известно, что режиссер должен быть психологом. Нужно знание психологии и драматургу. Общение – это сфера ведущего передачи, здесь тоже без психологии нельзя. Как ни посмотри, Владимиру Ворошилову без знания психологии человеческого поведения не обойтись! И вот новое расширение поля исследования характеров, новый эксперимент. В финальной игре восемьдесят четвертого года впервые за годы существования передачи «Что? Где? Когда» команды знатоков и телезрителей встретились лицом к лицу. До сих пор игроки знали телезрителей лишь по их письмам и фотографиям. Теперь всех тех, чьи письма в этот вечер были разложены на игровом столе, пригласили присутствовать на игре, они стали участниками события. Встреча состоялась перед Новым годом, сверкала огнями елка, зал был празднично украшен, знатоки и гости – в масках, некоторые в карнавальных костюмах. Вечер, как всегда, начался с танцев. При том, что основное противоборство (знатоки – телезрители) осталось, что-то все-таки изменилось. Раньше телезрители в подавляющем большинстве видели в знатоках добрых знакомых: из года в год они внимательно следили за ними на экране, знатоки были им ближе, чем какая-то гипотетическая команда. Телезрители в основном болели за знатоков.

Смена ролей перестроила психологию.Телезрители увидели в знатоках соперников – реальных, сегодняшних, - с которыми предстоит сразиться и у которых надо выиграть. Я говорю о распределении ролей в этой уникальной встрече; естественно, в рамках этой роли каждый вел себя по-своему, в зависимости от характера. Не знаю, за кем из соперников было интереснее наблюдать в этой игре. Ведь если знатоки в известной степени являлись молодежной микрогруппой, то присутствующие в зале телезрители были нашими представителями. Знатоки как раз вели себя обычно, возможно, немного более напряженно, чем всегда; но это уже как следствие неожиданных поворотов реального сюжета. Были, правда, среди них те, кто пытался установить контакт с гостями, но это меньшинство.

Ну а что же телезрители? Вот уж где было разнообразие характеров и манер поведения! Один задавал вопрос задорно, с вызовом – так выступают против соперника в любой игре. Другой был полон расположения и корректности – он явно не изменил своей роли доброжелательного телезрителя. Были и такие, кто не скрывал интереса, - их просто очень увлекало все, что происходило на их глазах. Были и смущенные, зажатые, явно стесненные сознанием того, что попали на экран. В общем все вели себя спокойно, некоторые немного скованно. Но одна представительница телезрителей поражала своей активностью. Камера все время держала ее в поле зрения. Ведущий оператор Александр Фукс дал нам такие говорящие крупные планы, что в них без труда прочитывался характер. Я не знаю, как смотрит передачу эта телезрительница у себя дома и как она к ней относится (вероятно, все-таки неплохо, ведь письмо прислала, составила вопрос, а для этого надо потрудиться), но казалось, что в зал она пришла с единственной целью – вывести всех на чистую воду. Стояла она в первых рядах и бдительно следила за игроками. В контакты ни с кем не вступала. Началась игра. Крутился и останавливался волчок, указывая номер письма, - автор, настоящий, реальный, был здесь, в зале. Ведущий представлял его присутствующим и телезрителям. Победитель раунда мог сам выбрать себе приз – снять с елки понравившуюся книгу. По случаю предстоящего Нового года театрализованная часть вечера расширилась – в зале находились солисты Ансамбля народной музыки под руководством Д.Покровского. Они были одеты скоморохами и, подхватив победителя под руки, с веселой песней вели его к елке.

Гром грянул во время обсуждения третьего вопроса. Его задал известный актер, обратившись к знатокам: «Есть ли общее между вашей игрой и нашей?» Команда ответила: «Есть!» - и тут телезрительница, стоящая впереди, заявила, что игрокам подсказали. Не знаю, была ли подсказка на самом деле или просто где-то громко разговаривали, - как я уже сказала, такое случается. Но обвинение прозвучало. Надо было что-то решать. Правила строги, и решение вынесли довольно суровое: снять завоеванную ранее дополнительную минуту и задать дополнительный вопрос.Мне показалось, что это слишком: получалось двойное наказание.

Вероятно, так думали многие. Во всяком случае актер, вынужденный задать второй вопрос, был явно смущен. Второй вопрос оказался гораздо труднее – угадать и вычислить ответ невозможно, его надо просто знать, - и знатоки раунд проиграли. Они приуныли, нервничали, но сдаваться не хотели. Игра шла напряженно. И вот тогда-то в самый острый момент и прозвучал неожиданный ответ Латыпова: «Яма!». Радость была велика – ликовали знатоки, улыбались телезрители. Но, давая панораму веселых лиц, камера выделяла одно – сердитое, даже злое. Телезрительница, обвинившая знатоков в подсказке, была явно недовольна. Ее не увлек общий азарт. Возможно, и собственное присутствие на живой и интересной игре не убедило ее в том, что все происходит на самом деле. Случай этот любопытен во многих планах. Хочется обратить внимание на два момента: отношение зрителей к реальным людям на экране совсем не так просто, как может показаться на первый взгляд; Владимир Ворошилов хорошо это понимает и сознательно обостряет ситуацию, меняя установку, будоража эмоции. В финале 1985 года к знатокм снова пришли телезрители, и встреча проходила уже иначе. Телезритель, выигравший набор пластинок из серии «Сокровищница мирового исполнительского искусства» шесть дисков подарил игрокам команды новичков, считая, что вопрос для них оказался слишком сложным. Другая реакция, другие взаимоотношения. По-иному выстраивалось на этот раз и экранное зрелище. Игру комментировали Гарри Каспаров и Владислав Третьяк. Они находили в ней параллели с шахматными турнирами, спортивными состязаниями. Кроме того, высказывались и члены жюри, которые должны были вручить призы лучшему игроку сезона и телезрителю, приславшему самый интересный вопрос. Все эти интервью, взятые ведущим, стали неотъемлемой частью документального спектакля.

Режиссерский монтаж создавал многомерность ситуации, давая возможность наблюдать ее изнутри (ход игры и взаимоотношения в зале) и одновременно оценивать со стороны (высказывания об игре). Можно было сопоставить одно с другим, ведь все говорили об игре как своеобразной модели жизненных ситуаций. Академик В.Гольданский: «Два самых главных качества для игрока-знатока – это оперативная память и быстродействие ума. И третье, не менее необходимое, качество состоит в том, что игроки должны чувствовать друг друга, потому что работают они в коллективе». Актриса Людмила Гурченко: «Личное, индивидуальное творчестство – вот что самое главное для меня, зрителя, в этой игре. Творческое начало должно проявляться и у тех, кто задает вопросы, и у тех, кто на них отвечает. Я воспринимаю эту передачу как борьбу умов, и поэтому мне меньше нравятся вопросы, которые зрители вычитали в газетах, журналах или книгах, поскольку в ответе на них нужна только эрудиция». Чемпион мира по шахматам Гарри Каспаров: «Игра эта кажется мне похожей на своеобразный блиц. Она может открыть весь набор информации, который заложен в человеке. Но самое интересное для меня – максимально быстрая реакция в незапланированной ситуации. Мне кажется, что проявление этих качеств полезно не только для удачной игры – их можно использовать в разных областях человеческой деятельности». И снова Ворошилов внес в игру дополнительный азарт. Во-первых, в качестве призов выступали теперь не только книги, но и фотоаппарат, шоколадный торт, станок для переплета книг и даже игровой волчок. А во–вторых, выигравшему предоставлялся выбор: взять объявленный приз или то, что находилось за занавесом, на эстраде, под креслом и т.д. Почти все выбирали неизвестное – срабатывала новизна приема. Выбор же в качестве приза за победу игрового волчка нарушил «принцип лотереи»: теперь знатоки сами называют играющую команду, а телезрители – ее соперника. Это вызвало некоторое замешательство: ни те, ни другие не были готовы к такому повороту событий. Пришлось посовещаться, сориентироваться в этой необычной ситуации, чтобы продолжить игру.

Конечно, Ворошилов не знал, заберут ли волчок со стола. Но он мог предположить и это. Я даже уверена, что именно этого он и хотел. Уж очень нравится ему сбивать игру с накатанной колеи, не давать привыкнуть к ней – ни знатокам, ни зрителям. Продолжая думать над обновлением передачи, Ворошилов решил создать команду старшеклассников. Конечно, он был уверен, что это внесет свежую струю в жизнь Клуба. «Тренером» новичков стал старый и опытный член Клуба Александр Бялко.

И вот шестеро старшеклассников впервые сели за игровой стол. Завязались два драматургических узла: взаимодействие внутри шестерок и отношение к новичкам находящихся в зале знатоков. Полные решимости и задора, ребята принялись за обсуждение первого вопроса. Они смело погладили по голове пятнистого питона и даже взяли его на руки. Среди новичков ярко выделилась девочка – чуткая камера мгновенно поймала лицо Насти Орловой и уже не упускала его, часто переходя на крупные планы. Ведущий в этот вечер чаще обычного выходил в зал, брал интервью у знатоков, у игроков. Ему важны были комментарии, оценки – из них складывались отношения. Новички, как правило, проигрывали вопросы из области поэзии, музыки, то есть повторяли типичные ошибки опытных знатоков. Те, правда, не склонны были с этим соглашаться. Сочувствуя ребятам, болея за них, они относились к ним все-таки по-разному. Давали деловые советы: «Вы упустили тактическую возможность – надо было попросить повторить стихи». Проявляли доброту: «Они еще маленькие, неопытные».

Снисходительность: «В ответах они опираются в основном на школьную программу, а в ней искусству и музыке места нет». Новички же вели себя как дети: бурно радовались выигранному очку, не скоро успокаивались, явно сникали при неудаче и, невзирая на проигранный раунд, с аппетитом уплетали дыню (ее присутствие в черном ящике они так и не смогли отгадать). Явно нервничал Бялко. Подходил, тихо-тихо давал советы, подбадривал, старался унять радостное ликование. Кульминацией передачи стал финал, его подарила жизнь во всей своей неожиданности, непредсказуемости. Шел десятый раунд, счет был 5:4 в пользу телезрителей. Игрокам принесли баночку с красной краской и кисточку, прочитали письмо: «Зимой 1925 года один молодой человек обмакнул кисточку, похожую на эту, в баночку с краской, сделал последний мазок и создал лучшую картину всех времен и народов. Кто этот человек и какая эта картина?» Обуждение шло сумбурно, версии не было. Прошла минута, надо было отвечать. Ребята попросили повторить вопрос. Повтор шел на крупном плане Насти Орловой: ее глаз. Она лихорадочно соображала, явно волновалась и тянула время и вдруг неожиданно выпалила: «Это фильм…» - и замолчала. Едва прозвучало слово «фильм», Александр Бялко зааплодировал и за грубое нарушение правил был удален из зала. Надо было отвечать дальше. «Какой фильм?» - настойчиво добивался ведущий. И тут со стороны явственно прозвучало : «Броненосец «Потемкин». Ведущий настаивал: «Какой фильм? Какой режиссер?»

Настя, собравшись с духом, выговорила наконец фамилию – нечто среднее между Эйнштейном и Эйзенштейном – и назвала фильм «Броненосец «Потемкин». Все смешалось в зале. Ведущий покинул дикторскую кабину, чтобы выяснить была ли подсказка. Отвечали в основном уклончиво: «Я не слышал», «Подсказки не было, но вопрос проигран…» Да, такая была странность: утверждали, что подсказки не было, однако очко считали проигранным. Настя внимательно слушала. И вдруг Ворошилов обратился к ней: «Настя, скажите честно, была ли подсказка?» Девочка ответила резко, с каким-то даже ожесточением: «Была подсказка с самого начала! Мы отказываемся от очка». Ведущий опросил всех игроков – ответ был единодушным: новички предпочитали проигрыш нечестно выигранному очку. Они решительно отвергли победу любой ценой. «Впервые в нашем Клубе знатоки так высоко ценят свою честь», - сказал Ворошилов. Ведущий в этот вечер, увлеченный ситуацией, забыл объявить правильный ответ и, спохватившись, уже после окончания игры, попросил ответить Александра Бялко. И это было закономерным финалом реального сюжета: несмотря на проигрыш, «тренер» был явно доволен своими подопечными – они выдержали важный экзамен.

Ворошилов внимательно изучает почту передачи и прислушивается к пожеланиям. Он имеет дело с живой жизнью, реальными людьми – по ту и по эту сторону экрана. Передача существует постольку, поскольку две эти группы вступают в контакт, взаимодействуют. А искру этого контакта зажигает властная рука увлеченного человека – и тогда уже все приходит в движение, развивается и существует как бы само по себе.

Здесь роль режиссера – совсем особого свойства: помимо чисто профессионального мастерства нужны интуиция, знание аудитории, ее вкусов, стремлений, психологии. Именно в опоре на все это и создает Владимир Ворошилов свою телевизионную игру.

«Я не могу сказать, что все мы, несмотря на удачи и популярность передачи, доросли до жанра игры. Когда удается влезть внутрь сюжета, расколоть это ядро, проследить за психологией, тогда это получается. Но так бывает не часто.Игра еще только складывается. Мы еще не нашли ее фундаментальное правило, которое нас полностью удовлетворяло бы. Мы еще его ищем».

Е.С. САБАШНИКОВА

«Диапазон», 1987 г.



 
 
ИПК - Институт повышения квалификации работников ТВ и РВ Высшая Школа Телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Вестник медиаобразования Юнеско МПТР Фонд Сороса Rambler's Top100
О проектеО Творческом Центре ЮНЕСКОКонтактыКарта сайта

© ТЦ ЮНЕСКО, 2001