обратная связькарта сайта
TVMUSEUM.RU - logo






Интервью с Н.И. Стеценко

О себе, о В.Я. Ворошилове и передаче «Что? Где? Когда?»

Вопрос: Наталья Ивановна, как судьба свела Вас с миром телевидения?

Н.И. Стеценко: Я закончила Ленинский педагогический институт, филологический факультет и долго искала место в школе, тогда в школу устроиться было невозможно, особенно филологом, все места были заняты. В октябре мне позвонила подружка и сказала, что набирают на курсы телевидения людей с высшим образованием. Там были разные специальности - были звукорежиссеры, были режиссеры. Я попала на ассистента режиссера и год мы учились. Я должна сказать, что это были очень серьезные курсы, нам преподавали все: и режиссуру, и монтаж, и операторское мастерство; и это были очень интересные преподаватели, и это оказалось очень увлекательно. А потом было распределение, и я попала в молодежную редакцию, чему очень рада. Мне приходилось делать все. На «Аукционе» были вопросы - и я сидела в библиотеке и делала эти вопросы. Если мы делали «А, ну-ка девушки!», то на всех отборочных турах я присутствовала. Режиссер, редакторы, авторы всегда спрашивали мое мнение, так было принято. Это был творческий коллектив, в котором каждый человек имел право голоса. Поэтому, будучи на должности ассистента режиссера, мне приходилось во всем соучаствовать.

Вопрос: Какими жанрами занималась Молодежная редакция?

Н.И. Стеценко: В молодежной редакции действительно приходилось делать все жанры. Последнее то, что вам, наверно, известно «Мир и молодежь». Хотя до этого было очень много программ самых разных, там делали и журналы. И потом уже стало появляться, так называемое, развлекательное телевидение, которым и славилось Молодежная редакция. Я считаю своим учителем Акопова Владимира Сергеевича. Два режиссера, Акопов и Ворошилов, с которыми мне посчастливилось столкнуться, которые действительно создавали свои форматы. То, что сегодня мы и на Западе называют форматами. Да, конечно, и «КВН» и «Алло, мы ищем таланты», но я не работала на этих программах, я ничего не могу сказать. Но, вот, это вот умение - создать свой формат, наверное, самое ценное. Владимир Сергеевич очень любил технику, он любил все новое, любое новшество, которое появлялось на телевидении – он тут же пытался это попробовать, и действительно это всё использовалось. И для меня работа за пультом сложилась там, потому что понятия «монтаж под музыку», «длина кадра», «совместимость кадра», «несовместимость», «ритмы монтажные» - вот это все было там.

Вопрос: «А ну-ка, девушки!» был первым проектом, на котором вы встретились с Владимиром Сергеевичем Акоповым? Н.И. Стеценко: Да. Мы делали потом «Контакт». Я очень хорошо помню, что это действительно была находка. Когда технические возможности позволяют тебе придумать новый формат. Когда на Пушкинской площади около памятника наши девушки из танцевальных ансамблей разучивали немецкие танцы, а немецкие девушки в Германии разучивали наши танцы. Картинка была разделена пополам, объединяя оба действия. Прямой эфир - это чистое телевидение, когда ты должен все подготовить и потом только всё выдавать в эфир.

Вопрос: Вы хотели быть именно ассистентом режиссера? Или режиссером?

Н.И. Стеценко: На самом деле я мечтала быть редактором, все-таки - это моя профессия. Я благодарна институту за то, что он меня научил в первую очередь, - анализу и это, мне кажется, главное качество в работе редактора. Мейерхольд говорил, что режиссер - это идеальный зритель. Вот для меня редактор это - идеальный зритель. Редактор обязан чувствовать зрителя, чувствовать страну. Не Москву, не Кутузовский проспект, не Московскую область, он должен чувствовать страну. Мне кажется, что режиссер может себе позволить очень многое, даже риск. Он имеет право на ошибку, потому что его задача - выбрасывать все, что у него в голове, все, что ему привиделось, придумалось: шальное, хорошее, плохое, опасное, всё. А редактор должен все время чувствовать, что понравится, что не понравится зрителю, в первую очередь, что он поймет, что не поймет. Он должен почувствовать опасность провала. Он обязан почувствовать опасность от руководства, и где можно позволить режиссеру рискнуть, а где не надо. Но, с другой стороны, он обязан рисковать в какие-то моменты. И в моей истории такие моменты существуют, когда я понимала, что это опасно, что это будет проблема, но я позволяла и сама шла на это сознательно. Это некий посыл в общество. Казалось бы, в развлекательной передаче - что там особенного, но отношение к жизни - вот чем она отличалась. На мой взгляд, режиссура - это способ познания жизни, и не важно, в какой форме: спектакль, кино, передача или журнал - это всё равно способ познания жизни.

Вопрос: По какому принципу создавалась передача «Аукцион»?

Н.И. Стеценко: Все «Аукционы» строились по очень простому принципу – принципу аукциона. Ворошилов ездил в Прибалтику и смотрел, как проходят наши пушные аукционы. В то время существовала такая организация – Союзторгреклама. Это была единственная организация, которой позволялось заниматься рекламой. В основном за рубежом, поскольку за рубежом реклама была развита, у нас как таковой ее не было. И это была такая структура, отдельная. Не на телевидении. И Ворошилов договорился с ними, что они будут соучредителями этого проекта «Аукцион»: Молодежная редакция и Союзторгреклама. Это была первая попытка тогда сделать рекламу на телевидении. В чем смысл? Аукционы были тематическими, например, «чайный аукцион», «рыбный аукцион». Зрительный зал на сто человек. У них были пригласительные билеты. На обратной стороне были написаны номера от одного до ста. Заявлялся лот, например, чай. И задавались вопросы, например, надо было перечислить сорта чая. Вам кажется сегодня, что это невозможно, потому что их сегодня море. Но в то время это было возможно, потому что их было ограниченное количество. Я сидела в библиотеках и готовила такие вопросы. Мне надо было собрать информацию и понять, какие сорта чая существуют на рынке. Смысл был в том, чтобы люди из зала все время называли новые и новые, и последний, кто мог назвать сорт чая, и получал приз. Вот он принцип. Когда прошел первый аукцион, Ворошилов объявил вопрос телезрителям, и можно было прислать свой ответ и тогда получить приз. Центральный телеграф на улице Горького был за ночь заблокирован, он не работал, потому что телеграммы, не письма, а телеграммы стали поступать мешками. В 60-е годы у Ворошилова девушки с микрофонами в студии ходили в американских пиджачках, потом, правда, их заставили брюки надеть белые, но в этой форме они работали по залу с микрофонами. Это же совсем другая картинка была. И эти девушки не просто открывали парадом передачу; впереди шел юноша - тамбурмажор, они распределялись по залу по зонам для того, чтобы дальше работать микрофонными операторами. Так вот, на второй передаче, когда все эти телеграммы пришли, эти девушки выходили и у них на леске были нанизаны телеграммы из этих мешков. Они обходили весь зал, проходили несколько раз и все это время вытягивали и вытягивали из кулис эти телеграммы от зрителей со всего Союза, с ответами на эти вопросы. А знаменитый «рыбный аукцион» затрагивал проблему залежавшихся рыбных консервов. Это же была рекламная акция. Например, никто не покупал кальмары. Покупали «Бычки в томате» и другие привычные консервы. И из Министерства рыбного хозяйства был сигнал про эти залежавшиеся консервы. И тогда в прямом эфире Ворошилов объявил, что в одной банке, которая завтра поступит в продажу, запечатано янтарное ожерелье.

Вопрос: И действительно так было?

Н.И. Стеценко: Да, это действительно было. И мы работали с Министерством. Смели всё, за неделю этих консервов не стало, и потом их не было очень долго. Они появились уже после перестройки. Вот это была такая рекламная акция. Потом передачу «Аукцион» закрыли. Всего шесть передач было. Закрылась передача по двум причинам. Я считаю, что первая причина - редакторская ошибка. Потому что аукцион – вещь товарная, а когда придумали сделать «аукцион песни» - это была ошибка. Тогда были популярны барды, а это был прямой эфир, и главный редактор молодежной редакции - Валерий Александрович Иванов страшно этого боялся, потому что барды были полузапрещенные, вольные, какой там текст дальше пойдет - неизвестно. Главный редактор сидел в зале, они договорились с Ворошиловым. Ворошилов спросил: «А как я пойму, можно дальше или нельзя?», Иванов ему сказал: «Если я буду держаться за левое ухо – то продолжай. Если за правое – то останавливайся». А Валерий Александрович – святой человек, совершенно замечательный, но очень мягкий и робкий. Одно дело перечислить чай – краснодарский, номер 36 и т.д. Другое дело – люди поют, как понять, что они дальше споют, какие слова скажут. Валерий Александрович все время держался то за левое, то за правое ухо, и Ворошилов вообще ничего не мог понять. Это же было творчество, не товар. Но это была первая зацепка. Считалось, что по этой причине закрыли «Аукцион». Но на самом деле это не так. В то время было очень популярно фигурное катание, соревнования и показательные выступления. На одном из выступлений присутствовал Суслов, а Союзторгреклама в качестве подарка для одной из фигуристок преподнес телевизор. Сегодня это выглядит смешно, а тогда Суслов заинтересовался, что это за организация, которая раздает телевизоры в подарок. Стали копать, что это за организация, оказалось, что она еще на телевидении соучредитель какой-то популярной передачи. Давайте разбираться, что это за передача. Дальше Лапин сказал: «Наш товар в рекламе не нуждается». Дальше пошли проверять, а кто авторы, платят ли они взносы? Потом их (Ворошилова и всю молодежную редакцию) послали на картошку. Потом Ворошилова в конце концов уволили. Когда Кравченко взял его снова в штат, ему долго не давали быть в кадре, числиться в редакции.

Вопрос: Наталья Ивановна, а на каких проектах, кроме «А ну-ка, девушки!», «Что? Где? Когда?» и «Аукцион» Вы работали?

Н.И. Стеценко: «Мир и молодежь», «А ну-ка, парни!», «Контакт».

Вопрос: У передачи «А ну-ка, парни!» был такой же успех, как у «А ну-ка, девушки!»?

Н.И. Стеценко: Смотрите, в развлекательном телевидение ты не попадешь в точку для зрителя, если ты не будешь чувствовать то, что происходит сегодня за окном. Я вам могу сказать, что в принципе сегодня время для такого формата, как «А ну-ка парни!». Тогда было время тревоги, окончание спокойного, мирного времени. Идея передачи была в том, что молодой человек должен уметь ездить на мотоцикле, стрелять, должен знать, как пользоваться оружием, независимо от того, чем он занимается. А вот дальше уже - реализация. Ворошилов вошел в первую студию и увидел балконы, которые были предназначены для осветительных приборов, для пожарных и ярусы наверху. И вот Ворошилов увидел в этой студии Колизей - арену, где эти гладиаторы должны сражаться, и стоят зрители - патриции, которые стоят с плакатами, с флажками. Конечно, самые сумасшедшие съемки были первыми, пока не начали «душить». А «душили» постепенно. Почему, собственно, она и была не столь длинна. Сначала пришли пожарные и сказали, что надо убрать оттуда зрителей, потом через какое-то время директор технического телецентра сказал, что уже всеми мотоциклами испортили пол в студии, потом начались конфликты. Никогда не надо бояться, когда тебе начинают со всех сторон говорить: «Либо меняй, либо давай новое, либо ты уже надоела». Вот этого бояться не надо! Опять же - это задача редактора - что ты можешь позволить изменить, что нет, где у тебя основа. Когда начались конфликты с ДОСААФом, мы поехали на полигоны. Мы поехали в Баку и искали себе полигоны, чтобы выйти на площадку. Ворошилов считал, что любое действие, которое должно происходить в развлекательной программе, не должно быть линейным. Мы просидели месяц в Баку, смотрели все конкурсы, придумали, как будут двигаться танки, огнеметы, стрельба из огнеметов.

Вопрос: На «А ну-ка парни!» как проходил отбор участников?

Н.И. Стеценко: На «А ну-ка парни!» выбирали через ДОСАФ. Это были ребята с 16-ти летнего возраста, до армии. В ДОСААФ брали таких ребят, они учились водить машину, учились стрелять.

Вопрос: Как Ворошилов пришел на телевидение?

Н.И. Стеценко: Он начинал как театральный художник и театральный режиссер. Он учился в Москве и в Тарту. Его отправили по распределению в Германию, он там год отработал, вернулся в Москву и был успешным театральным художником. Но он очень хотел быть режиссером. Он окончил сценарные курсы. Одно время он работал в театре «Современник» и в театре на Таганке. Но он говорил, что он совершенно не может работать с актерами. И вообще он всегда всё делал сам. Тот раз, когда вел передачу Масляков, я думала, что он сойдет с ума. Он не понимал, как транслировать Маслякову, что тот должен сделать; он говорил, что не понимает, как ему работать с актерами, не умел.

Вопрос: Как пришла идея создания передачи «Что? Где? Когда?»

Н.И. Стеценко: Я никогда не знаю, как рассказывать, насколько подробно. Как говорил Ворошилов, есть у него байка, вот он ее и рассказывает, как он шел по Кутузовскому проспекту на день рождения к какому-то ребенку, купил волчок в магазине, принес домой. Стал крутить и придумал игру «Что? Где? Когда?». На самом деле это, конечно, не так. Сегодня у нас нет своих форматов, мы всё время покупаем западные, потому что так проще. Театральный режиссер, когда делает прогон для родных, своих, театральных фанатов, только тогда он понимает, где он затянул паузу, он на них совершенствуется, это нормально. Сейчас другое телевидение. Сейчас я могу ответить, что на самом деле это созревало давно. Мы в Таллинне слышали передачу – викторину, где занудно отвечали на вопросы… Вот как рождается творчество? Акопов Владимир Сергеевич подсказал повесить монитор, чтобы над столом висел маленький экран. Саша Фукс, оператор, подключился, предложил повесить туда свет. Звукорежиссер сказал, давайте повесим туда микрофон. И первая такая люстра, обратите внимание, появилась у нас на улице Герцена в 1983 году. И посмотрите теперь, в скольких передачах вы такую люстру увидите. У нас в этой люстре работает монитор, работает микрофон, и работает направленный свет. Я могу перечислить вам много компонентов. Как это создавалось. Была такая семейная передача «Папа, мама, я – спортивная семья», поэтому хотелось тоже сделать семейную передачу, и мы снимали отдельно семейную викторину. Потом был монтаж. Редакция поставила задачу, что если первая семья была такая интеллигентная, семья Ивановых, то вторая должна была быть рабочая. Была рабочая семья Кузнецовых. Задавались одни и те же вопросы. Как они ответили, счет соединяли монтажом. Неудачная программа была, по всем статьям. Во-первых, семья – это не понятие для нашего общества. Это в лучшем случае – мама, папа, один ребенок, ну два. В то время троих детей почти ни у кого не было. Дети, как правило, маленькие, отвечать на вопросы они не могут. Поэтому я вспоминаю, когда мы искали Ивановых, они вспоминали своих племянников, дедушек, двоюродных братьев и сестер, которых они не видели никогда в жизни. Они говорили: «Вот, вроде бы, у нас умный такой один есть». Задача для семьи – на интеллектуальную эрудицию – это неправильная задача. Не говоря уже о рабочей семье Кузнецовых – это вообще была какая-то чушь. Поэтому был второй заход. Тогда я сопротивлялась до последнего, но Ворошилов согласился не со мной, а с драматургом М. Шатровым. Идея была тоже сделать монтаж. Давайте сделаем по-другому. Давайте дадим время Ивановым и Кузнецовым – по 20 минут и дадим им вопросы. И что они хотят, то они пусть и делают. Будут ли они звонить по телефону, искать ответы в энциклопедиях, с кем-то общаться или придумывать сами – их дело. И опять соединим монтажно. И снимали в доме на набережной Шевченко, как члены одной семьи ходили к соседям (камеры стояли на лестнице), как они общались, и Ворошилов решил, что это кошмар. И он сбежал со съемки. Ведущего не было. И он спрятался на последнем седьмом этаже этого дома на набережной Шевченко. Меня все спрашивали, «А что, съемки закончены, можно ли всех отпустить?» И я всех отпустила. Это было 25 или 26 декабря. После этого Ворошилов пришел домой. А надо сказать что мы тогда начали сотрудничать с Обществом любителей книги, там работала одна девушка, которая приводила на съемки своего мужа, психолога. Они жили в соседнем доме. И вот они пришли, Витя Зарецкий, психолог, они сидели всю ночь, молча, не произнося ни слова. Я думала, что я сойду с ума. Утром Витя уехал на работу, а Ворошилов мне сказал: «Иди в МГУ и бери студентов». И я, как дура, 30 и 31 декабря, когда все уже себе наливали в комнатах общежития, ходила по этим комнатам и спрашивала, не хочет ли кто-нибудь сняться в новой передаче? Ворошилов в это время искал, где он будет снимать, как он будет снимать. В телецентре в Останкино, прошел в бар, там никого не было, стояли какие-то ящики, но там был красивый интерьер, красивый закуток, люстра красивая, стол и кресла. Больше там практически ничего не было. И 10 января 1975 года мы уже снимали новую передачу. За столом сидели шесть человек. Я написала и вложила в конверты фотографии всех знакомых, как бы от разных телезрителей. Но я сама придумывала вопросы, сама писала письма разными почерками. Взяли Сашу Маслякова, потому что Ворошилову нельзя было сниматься. Саша в это время снимался в первой студии, но сказал, что он на два часа спустится в бар, и мы всё отснимем. Он спустился, перед ним лежала на столе стопка конвертов с вопросами и сидели шесть студентов. На кого указывала стрелка, тот отвечал на вопрос. Если отвечал правильно - получал приз. Вот была одна такая передача. После этого долго все крутили, Ворошилову всё это тоже не нравилось. И тут Витя Зарецкий рассказал о таком методе в психологии, в котором участвует идеальный коллектив от 5 до 7 человек. Так родился этот коллектив в 6 человек и 1 минута мозгового штурма. Было понятно, что нельзя на телевидении обсуждать вопрос сколько угодно, и Ворошилов ввел понятие времени. Поскольку в это время были популярны шахматы, а там счет до шести очков, то появилась игра до шести очков.

Вопрос: В следующем году 40 лет передаче «Что? Где? Когда?». Что изменилось за эти годы? Что осталось неизменным? Как пришла идея создания передачи?

Н.И. Стеценко: Изменилось многое, но это то, что зритель не чувствует. Не изменился волчок. Но мы к нему трепетно относимся. Это же обычная юла, которую здесь, на Кутузовском проспекте в магазине «Малыш» купил Ворошилов и крутил его в доме 19 у себя на полу и думал, что с ним сделать, потом клеил к нему бумажную или картонную стрелку. Когда был выбран волчок, как игровой инструмент, оказалось, что сделать юлу не так-то просто, у нее была другая центровка, она будет останавливаться на одном и том же месте или будет барахлить. Поэтому для того, чтобы приделать эту металлическую стрелку, - на заводе «Красный пролетарий» конструкторское бюро специально занималось тем, что рассчитывало центровку этого волчка. С одной стороны, это обычная вещь, с другой стороны, оказалось, что у нас таких волчков несколько. Мы их меняем, у нас есть запасные. Они делаются по специальному заказу, потому что они не должны бить в одну и ту же зону. И центровка очень важна. Потому что там же еще постамент. Стол не меняется с тех времен, вплоть до того, что даже кресла у нас из Дома архитектора. Мы их только перебиваем. Мы долго их возили в домик. Сектора не менялись. А менялось многое. На первой передаче стрелка указывала на отвечающего, а не на вопрос. Потом правила менялись: появилось правило, как садиться. Тройками, например. Потом появилось 10 секунд, когда надо принять решение. Призы менялись, Книжки. Помню 1987 год, когда мы поехали в Болгарию, книжки отменили, потому что мы им книжки дарить на русском языке, а они нам на болгарском – бессмысленно. Поэтому мы дарили товары, престижные для нашей страны. Болгарам дарили всё - от биноклей до павлопосадских платков. Но для нашего телевидения это был кошмар, потому что в газетах появились статьи, что скоро уже будут шубы дарить и телевизоры, а это конец. После пошло время перестройки, и призы тоже поменялись; у нас впервые, я могу утверждать это лично, появились голубые гвоздики, их доставили из Армении, потому что у нас их не было. Баскин Роббинс мы доставляли из Америки, мороженое везли в контейнерах самолетом. Мороженое Баскин Роббинс – это был приз. Это было веяние времени, когда американская жизнь стала входить в нашу. Потом появились акции «Что? Где? Когда?», которые мы, правда, быстро закрыли. Вообще никто не понимал, что это такое. Они где-то еще существуют, потому что это призы тоже были. Потом вдруг в жизни появились деньги. Когда появились деньги, - ничего не надо. Все уже есть, поэтому только деньги. Казалось, очистилась форма. Потому что по сути это рулетка. Это завуалированная рулетка, примитивная, простая. А принцип-то тот же. Потом оказалось, что для знатоков и деньги не главное. А за что? Кофеварки – это же смешно для знатоков. Деньги пытались по-разному крутить, чтобы играли на свои деньги. Но для знатоков деньги не важны, для них важно играть. Борис ввел деньги только для телезрителей. Бедность была чудовищная. Люди, с мозгами, учителя, врачи, военные. Они могут заработать этим. Им можно платить, они могут тратить на это время, тем более, оно у многих освободилось. И появилась плеяда таких телезрителей, которые стали придумывать такие вопросы, которых не было даже при Ворошилове. А у знатоков есть свои внутренние правила. Более подробно написано на сайте, но для вас они, как для зрителей, не имеют значения, вы не очень понимаете даже, почему они так колотятся за этим, а им важно. Они играют по разным причинам. Очень многие переставали играть. У нас был один игрок, который абсолютно точно сказал: «Я знаю, сколько стоит минута рекламы на телевидении. А я час сижу». У нас многие спрашивают, почему знатоки не получают денег, они же работают. Многие даже считают, что они у нас работают, мы к этому давно привыкли. Но они в жизни зарабатывают больше. Они, конечно, все разные. Нельзя сказать, что у них у всех одна цель. Кто-то понимает, что он с этого что-то заработает, даже для своей основной специальности, и поэтому он может держаться и играть. Кто-то жить не может без этого, таких -большинство. Кому то важна слава. Кто-то просто борется с собой. Они если, например, проиграли, могут всю ночь, всю неделю сходить с ума. Раньше, когда передача была супер популярна, хотя аудитория достаточно узкая для таких передач, они же раньше не могли никуда пройти. Сейчас этого уже нет. Сейчас много других передач. Однако, я знаю, например, что с Друзем по Питеру пройти нельзя. Я была с ним в Эрмитаже. Мы останавливались с ним у картины. Все собирались и смотрели на Друзя. Это был кошмар просто. Но я говорю, что нет такого эффекта, как раньше. Когда ночью они сыграли, а утром все уже к нему лезут и говорят, как он сыграл. Витя Зарецкий, когда играл, говорил: «Я неделю не выхожу на работу, я просто нигде не появляюсь, для того, чтобы не превращать свою жизнь в «Что? Где? Когда?». Но это уже другая тема. Личность, появляющаяся на экране, растаскивается телезрителями. Воршилов утверждал, что это как черная дыра, что зритель высасывает из личности все, что в ней есть, и чем больше зритель высасывает, тем меньше в ней остается. Ведущий, который часто появляется на экране, любой человек, который часто появляется на экране, если он себя не восполняет, теряет себя. Витя Зарецкий поэтому говорил, что если он не хочет потерять себя, он должен неделю не появляться нигде. Если мы вынесем стол с волчком, это заметят все. А то, что у нас зрителей не было несколько передач… Сидели шесть игроков и играли в полной тишине. Атмосфера пропала. Отсутствие единства времени и места. Зрителей нет, меняется место. Есть законы построения программ. Когда меня спрашивают, что такое сценарий «Что? Где? Когда?», это, во-первых, правила. Они могут меняться в зависимости от ситуации. Второе - это игроки, которые создают ту или иную палитру. Мне, например, интересен этот человек, а ведущему, который по сути соперник, ему этот капитан или команда не интересны. Ничего он с собой не может сделать. Неважно, почему. Потому что он закрывается от него. Не хочет с ним общаться, по каким-то другим причинам, он ему не соперник. И третье – это вопросы, каждый вопрос является сценарным, по сути - целой пьесой. Вопрос строится так, чтобы знатоки восстановили детали ответа и строили свою версию. И первое, что сделал Ворошилов, посадил шесть человек, обсуждающих за столом вопросы, и привлек телезрителя, который слышит это обсуждение. Здесь можно выхватить фразу, попробовать развить ответ самому – это соучастие. Формат должен быть придуман такой, чтобы телезритель, начав смотреть, тоже хотел участвовать в этой программе.

Интервью Брали:

Евгения Сеплярская

Милена Джавадян

Марат Мардахаев

Константин Цветков



 
 
ИПК - Институт повышения квалификации работников ТВ и РВ Высшая Школа Телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Вестник медиаобразования Юнеско МПТР Фонд Сороса Rambler's Top100
О проектеО Творческом Центре ЮНЕСКОКонтактыКарта сайта

© ТЦ ЮНЕСКО, 2001