обратная связькарта сайта
TVMUSEUM.RU - logo






ТЕАТР + ТВ

Программа «Театр + ТВ» - долгожитель. Возраст по телевизионным понятиям почтенный и уважаемый. Когда программа переваливает за определенный рубеж, ей уже многое прощается: как-то неудобно ругать даму в возрасте – годы-то уже не те и сил для экспериментов маловато. В этом духе можно было бы продолжать дальше, если бы… если бы речь шла не о передаче Екатерины Уфимцевой. Как-то не вяжутся тяжеловесные формулировки «программа-долгожитель» или «программа-ветеран» с тем, что мы каждый раз видим на экране, после того как утихает карнавальная мелодия Алексея Шелыгина и пропадает будто небрежно написанный от руки титр «Театр + ТВ». Не вяжутся все эти глобальные рассуждения с непосредственным и очень живым взглядом хозяйки передачи, с эмоциональными и в то же время всегда очень актуальными беседами, проходящими на экране…

Но возраст, как известно, понятие мировоззренческое, а не биологическое. Если исходить из этой формулы, то программа «Театр + ТВ» находится в состоянии прекрасной и безмятежной юности. «Когда на восьмом году жизни программа получила «ТЭФИ», то я подумала, что это все равно, что в 80 лет получить «Мисс красоты», - отшучивается сама Уфимцева. И тут же добавляет: «А сейчас кажется, что все еще впереди…»

Для миллионов телезрителей программа «Театр + ТВ» ассоциируется именно с ней – умной и женственной Катей. Она – душа и нерв этой истории. Но, как не трудно заметить, название передачи состоит из двух слов, несущих вполне конкретный смысл. Оперируя все тем же математическим языком, расшифрую эту простую формулу «Театр + ТВ = Катя + Сережа». Сережа – это Сергей Варновский, режиссер и соавтор программы. Более десяти лет назад на фестивале молодежных театров в Тбилиси оператор с двадцатилетним стажем снимал передачу с бывшей выпускницей театроведческого факультета ГИТИСа. Он все знал про телевидение, она была безумно увлечена театром и им. Во что все это вылилось – догадаться несложно.

Сейчас они понимают друг друга с полуслова. Полоса, поначалу четко разделявшая два полярных мира – мир театра, принадлежащий Уфимцевой, и мир ТВ, в котором существовал Сергей, - стала еле заметна. А начало было драматичным. «Мы стояли на двух непримиримых позициях: Катя была полностью погружена в театральные мысли, совершенно не желая считаться с телевизионными законами, а я – напротив, думал лишь о том, как все это будет выглядеть на экране. И прежде чем у нас начало что-то получаться, я должен был адаптировать к реальности представление о телевидении, а она – мое представление о театре».

«Я писала тексты к программам, как статьи о театре, а потом пыталась прочитать их перед камерой, - продолжает Катя. – Получалось как-то нелепо: ведь текст статьи и текст телевизионный – это абсолютно разные вещи. И Сережа со мной все время боролся – учил разговаривать человеческим языком». Дело доходило до курьезов. Для того чтобы получить «добро» на создание собственной программы, наши герои должны были снять несколько выпусков «Прожектора перестройки» на театральную тему. Катя написала текст, который нужно было произнести в студии. Когда без перерыва было отснято 82 дубля, кончилась пленка. На резонный вопрос техников, нести новую пленку или нет, Варновский сухо ответил: нового рулона не будет, отматывайте на начало и пишем заново. Эта душещипательная история кончилась тем, что приблизительно на сотом дубле Уфимцева не выдержала и в сердцах крикнула: «Боже, этот текст прочитать невозможно, кто его написал?!»

«Это был первый жестокий урок, который мне преподнесло телевидение. Сейчас я уже знаю, как писать тексты и как говорить с людьми. Разговаривать нужно о том, что волнует собеседника, но так, чтобы это было интересно зрителю», - говорит Катя. Уж в чем в чем, а в умении общаться Уфимцева достигла настоящего профессионализма. От многих тележурналистов ее отличает живой неподдельный интерес к человеку, с которым она беседует. Табаков, Волчек, Неелова, Захаров, Райкин, Меньшиков – дальше перечислять бессмысленно: в ее программе принимали все (за редким исключением) театральные звезды. И для каждого была найдена особая интонация. С каждым завязывалась не только умная, но и интересная беседа. «По сути Катя – человек очень интересующийся, и главное для нее – не перестараться в подготовке, - рассказывает о своей жене Сергей. – Бывали случаи, когда она знала наперед, что ей будет отвечать собеседник. Контакт был налажен, но обороты уже были не те». А еще Варновский запрещает Кате подолгу общаться с героями программы перед съемкой. Боится, что на съемке им уже будет неинтересно. «Хотите скажу, какие комплименты для меня самые дорогие? Когда меня спрашивают: «Откуда вы все это знаете?» - продолжает Уфимцева.

Когда с ними общаешься, то по-хорошему начинаешь завидовать их удивительному жизнелюбию, неподдельному интересу к собственной профессии. Они существуют как бы над временем, диктуя ему свои законы. Для них нет понятия «ностальгия», о которой так часто говорят журналисты, вспоминая телевидение начала девяностых. «Ностальгия?!» - как будто впервые услышав это слово, удивляется Катя. Да, они с удовольствием расскзывают о том периоде, когда только начинали: свободные студии, отсутствие понятия «график»…С театральным режиссером Татьяной Ахрамковой и молодыми актерами из «Маяковки» они тогда ставили студийные спектакли – Тэффи, Аверченко, Чехов… Было невероятно интересно и весело. «Но разве сейчас менее интересно и весело – говорит Уфимцева. – Да, изменилось время, изменилась психология человека. Но, может быть, это и хорошо. Появились очень интересные проекты – в театре тоже. Раньше ведь были только государственные театры, а сейчас половина премьерных спектаклей – антрепризные. Это ведь здорово, что люди по собственной воле собираются вместе!»

Главный принцип их работы – не стоять на месте. Так, несколько лет назад от традиционной формы диалога Катя и Сергей вдруг решли перейти к многоголосью. Именно тогда, еще в Останкине, и появились первые капустники, продолжение которых с таким восторгом было воспринято зрителями – уже канала РТР. Не вызов ли это времени – в одном месте и в один час собрать людей, у которых расписана буквально каждая минута? К другим бы не пришли – а в «Театр + ТВ» идут, потому что доверяют. «Они знают, что мы не хотим их подловить, сделать какую-нибудь пакость, при том что всегда стараемся добиться максимального откровения», - рассказывет Катя.

Новые капустники – новогодний и «мироновский» - получили огромный отклик как со стороны зрителей, так и со стороны участников этого обаятельного хулиганства. Один небольшой факт. На клубной встрече, посвященной юбилею Миронова, не было одного важного человека – Марка Захарова, о чем очень жалели Катя и Сергей. В это время он находился в Германии. Но вернувшись и увидев программу по телевизору, при встрече с Уфимцевой абсолютно серьезно спросил: «Правда, что меня в день съемок не было в Москве? А я думал, что просто не позвали!»

Сейчас Уфимцева и Варновский со своей командой готовят очередную передачу. В том, что это будет талантливо, сомнений нет, они по-другому просто не умеют.

Как-то раз Екатерина сказала одну очень мудрую фразу: «Реальность лучше любой иллюзии. Гости, приходящие на съемку «Театра = ТВ», всегда оказывались интересней и многогранней любого моего представления о них». Когда-то самой большой иллюзией для Уфимцевой было телевидение. Сейчас эта иллюзия стала повседневной реальностью. Кажется, неплохой финал для нашей истории?

Ольга ГАРИНА

Вестник РТР №3-2001



 
 
ИПК - Институт повышения квалификации работников ТВ и РВ Высшая Школа Телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Вестник медиаобразования Юнеско МПТР Фонд Сороса Rambler's Top100
О проектеО Творческом Центре ЮНЕСКОКонтактыКарта сайта

© ТЦ ЮНЕСКО, 2001