обратная связькарта сайта
TVMUSEUM.RU - logo






МОЯ  РАБОТА  НА  РАДИО.   ВОСПОМИНАНИЯ

 

ВЕРНИК Эмиль

 

 (Эмиль Григорьевич Верник – бывший главный режиссер литературно-драматического вещания Всесоюзного радио. Заслуженный деятель искусств, народный артист России)

 

Я родился в 1924 году в г.Одессе в семье скромного служащего. Спустя пять лет наша семья – отец, мать, старшая сестра и я – переехала в г.Харьков, который в ту пору был столицей Украины. Там прошло все мое безмятежное детство.

Еще в младших классах школы я увлекся лицедейством. Посмотрев фильм «Чапаев», мог бесконечно цитировать реплики из этой картины в созданном из подручных средств «костюме» -  бурке и папахе. Мать моего друга Виктора, который разделял мои увлечения, поощряла подобные игры и создала домашний театр. И вот мы с Виктором у них на квартире пд руководством его мамы разыгрывали всевозможные сценки из литературных произведений.  Помню я вырезал из газет и журналов фотографии артистов МХАТа и развешивал их на стене над своей кроватью. (В те дни в прессе широко отмечался юбилей прославленного театра). Позже мы с Виктором при Доме инженерно-технических работников создали драматический кружок, ставили детские спектакли. Потом на моем «творческом» пути была драматическая студия Харьковского дворца пионеров, которую возглавлял в ту пору Виктор Иванович Хорхряков, известнейший впоследствии народный артист СССР. Там мне довелось сыграть несколько ролей.

В июне 1941 года, после окончания школы, вопрос куда поступать передо мной не стоял. Я успешно сдал экзамены в Украинский театральный институт.

Но через несколько дней началась война. В сентябре 41-го года, когда немцы стали подходить к Харькову, мы эвакуировались в Казахстан. Папы с нами не было - он находился в ту пору в «местах не столь отдаленных». В Казахстане я работал в свиносовхозе. Но и там не оставлял своего увлечения, организовал при местном клубе драмкружок. И вскоре стал как бы начальником клуба, но одновременно работал кладовщиком.

Наступило лето 1942 года. Узнав, что мой родной Украинский театральный институт находится в Саратове, я написал письмо директору. (Им  в ту пору был прекрасный организатор и просто добрый человек Чебоненко. К сожалению, сейчас уже не помню его имени и отчества.) И я довольно скоро получил вызов, без которого не смог бы покинуть Казахстан. В Саратове в то время находился московский ГИТИС, и наш институт объединили с ним на правах украинского отделения. В конце 1942 года мы эвакуировались в Москву. Замечательный актер МХАТа В.А.Орлов и его жена, актриса М.Н.Овчинникова, вели в ГИТИСе курс русского отделения. Чем-то я им приглянулся, и они взяли меня на свой курс под свою опеку,  я искренне был им благодарен за это. В 1946 году я успешно закончил ГИТИС и на Украину уже не вернулся. Наша семья обосновалась к тому времени в Подмосковье.

Когда в ГИТИСе шли дипломные спектакли, к нам приходили на «смотрины» руководители и артисты московских театров. На моем дипломном спектакле как-то присутствовал директор МХАТа М.В.Месхетели и М.И.Прудкин. Видимо, я им понравился. И Месхетели позвал меня на беседу. Сказал, что он приглашает меня на работу в театр, но, к сожалению, пока нет вакансий. Но, мол, сейчас на базе выпускников ГИТИСа, Щепкинского и Щукинского училищ создается новый театр, поработайте пока в нем. И меня зачислили  во вновь создаваемый театр. Называлось новое творческое объединение «Московские литературные чтения». Первым нашим завлитом был А.Б.Чаковский, будущий известный советский писатель. С этим театром мы разъезжали по городам матушки России, выступали на разных творческих площадках. Во время таких поездок меня порой приглашали читать какие-то материалы на радио.

Как-то на гастролях в Свердловске в 1958 году мне довелось выступать в эфире. Местные радисты удивились, узнав, что на московском радио я никогда не работал, и дали мне рекомендательное письмо, которое привело меня в Главную редакцию пропаганды Всесоюзного радио. В ту пору она находилась на Путинках.

И вот с 1958 года я внештатно начал сотрудничать с этой редакцией. На первых порах в качестве актера. Моим «крестным отцом», который приобщал меня к работе у микрофона, был режиссер В.С.Гейман. Он курировал в редакции тогда два отдела – отдел пропаганды и отдел науки и техники. Наряду с актерской работой мне порой приходилось по его поручению выполнять обязанности ассистента режиссера, а затем и режиссера.

Мои работы стали положительно отмечать на планерках.

-  А вы не хотели бы работать у нас в штате? – спросил меня как-то главный редактор. Им был тогда Н.С.Неверов.

- Это было бы счастьем для меня, - ответил я.

Встал вопрос, как принимать меня в штат  – беспартийного да еще еврея. Это был пятьдесят восьмой год.

Время шло, со мной на эту щекотливую тему никто не говорит. Я продолжаю работать. Больше того, в журнале «Радио и телевидение» были опубликованы мои статьи за подписью «нештатный режиссер Э.Верник », в которых я описываю процесс работы над некоторыми передачами.

Вскоре меня пригласили к начальнику управления кадров К.С.Тарасенко. Прохаживаясь по небольшому кабинету, периодически останавливаясь, он глядел на меня своим единственным глазом (второго у него не было). «Так, из Одессы… Из Харькова… В 41 эвакуировались… На оккупированной территории родственников не было?» - Нет, все успели выехать». Я чувствовал себя, как на допросе.

И все-таки меня утвердили в качестве режиссера. Это был 1958 год. И по 1969 год я работал штатным режиссером в отделе науки и техники. Там был изумительный коллектив: Левон Агаян, Полина Севальнёва, Елена Софинская, Роман Глиер, Наташа Жигач… Я записывал с ними наряду с чтецкими программами интересные радиоспектакли об ученых, деятелях культуры. Помню замечательные спектакли о Копернике, Пирогове, о башне Шухова…Я имел удовольствие в тот период в 10-й студии на Пятницкой встречаться с космонавтами. Помню, к нам в редакцию вместе с Каманиным приезжал Гагарин. Потом были Титов, Николаев, Терешкова… Я записывал их выступления, интервью с ними. Мы фотографировались.У меня сохранились фотографии, где я беседую с Г.Береговым. После очередного полета космонавты неизменно приезжали в нашу редакцию. Организовывала все эти встречи обычно редактор Инна Можаева. Позже она сделала передачу о В.Терешковой «Я – «Чайка», радиовариант которой затем студия «Мелодия» выпустила в виде пластинки.

Приближалось столетие со дня рождения В.И.Ленина, и мы готовили цикл передач к  этой дате – «Годы великой жизни».

Потом наш отдел науки и техники преобразовали в Главную редакцию естественно-научных программ. Главным редактором был назначен К.С.Кузаков. После долгой опалы он тогда стал подниматься по служебной лестнице. А его заместителем стал Ю.И.Падалка. Однако вскоре оба они в своем ранге были переведены в Главную редакцию литературно-драматического радиовещания. Туда же в качестве режиссера через короткое время они пригласили и меня.

Помню, летом 1969 года Ю.И Падалка попросил меня приехать к нему на улицу Качалова, где в Доме звукозаписи располагалась литературно-драматическое радиовещание. В редакции со мною говорить не стал. «Пойдем прогуляемся…», - сказал он.

Мы вышли, пошли по улице. Был теплый июньский день. Юрий Иванович расспрашивал меня, как идут дела, доволен ли я своей работой. Потом вдруг остановися, посмотрел мне в глаза.

- Мы с Константином Степановичем хотим пригласить вас на работу к нам в редакцию. Как вы отнесетесь к этому?

Я не без волнения сказал, что всегда мечтал работать в литературной редакции. Но…

- Не торопитесь с ответом, - прервал меня Юрий Иванович, - подумайте. Вы будете иметь дело с литературой, искусством. Получите возможность ставить спектакли. Это гораздо интереснее того, чем вы занимаетесь сейчас…

Я приехал домой, рассказал о сделанном мне предложении.

- Не думай отказываться, соглашайся, - не колеблясь сказала Аня. – Ты же всегда мечтал о такой работе.

Я понял, что мне дается шанс заниматься любимым делом, театром, другого случая не представится. И я дал согласие.

На следующий день сообщил о своем решении Е.Э.Вартановой, которая в ту пору руководила Главной редакцией пропаганды.

- Вот еще новость! Никуда я вас не отпущу! Если надо будет, пойду к Рапохину! (Алексей Архипович был тогда заместителем председателя Гостелерадио С.Г.Лапина по радиовещанию). Выбросьте это из головы. Мы вас на звание будем представлять, а вы решили уходить…

Мы разговаривали с ней до позднего вечера. У нее слезы в глазах, у меня душа разрывается.

- Елена Эдуардовна, - говорю, - ну поймите: это вся моя жизнь, я с детства грезил театром, разве я могу отказаться от такого предложения…

            В конце концов Кузаков пошел к Рапохину, и вопрос был решен. Мы распрощались, расцеловались с Вартановой. Я тепло простился со всеми, с кем успел за годы работы в отделе науки подружиться, с кем искренне жаль было расставаться.

С 1969 года начался новый, основной период в моей творческой, да и в личной жизни. Я стал работать в Главной редакции литературно-драматического радиовещания. Какое-то время у нас было два главных режиссера. Нонсенс, конечно, но так было. Б.К.Дубинин – в театральном отделе, а я занимался передачами трех других отделов. В них вместе с чтецкими материалами, публицистикой готовились и передачи постановочного характера: радиопостановки, литературно-музыкальные композиции. Меня это вполне устраивало. Но не устраивало нашего главного редактора. Им в ту пору был Г.И.Айдинов.

Как-то он вызывает меня и говорит:

- Два главных режиссера в одном литературно-драматическом вещании мне представляется неуместным. Я хочу вам предложить должность заместителя заведующего постановочным отделом, где вы будете осуществлять все режиссерские функции. Думаю, так будет лучше для дела и лично дл вас. А должность главного режиссера вещания займет Б.К.Дубинин.

Я, естественно, был огорчен таким предложением, но промолчал. Покинув кабинет, шел по длинному коридору и думал, как мне быть. Дверь одной из аппаратных была приоткрыта, там никого не было. Я зашел и по городскому телефону позвонил Рапохину, рассказал ему о решении Айдинова. Алексей Архипович сразу понял сложившуюся ситуацию и мое беспокойство.

- Ты не волнуйся, забудь об этом, работай спокойно, - сказал он.

Я не знаю, какой разговор состоялся  у А.А.Рапохина с Г.И.Айдиновым. Но в результате все осталось на своих местах, я не был лишен должности главного режиссера. Чуть позже Г.И.Айдинов был уволен. А Б.К.Дубинин тяжело заболел и вскоре умер. И режиссерское двоевластие устранилось естественным путем. До ликвидации Всесоюзного радио я оставался единственным главным режиссером литдрамвещания.

Годы работы здесь были для меня самыми плодотворными и интересными. Сколько замечательных работ было сделано за это время! Со сколькими интереснейшими творческими людьми мне довелось познакомиться, а со многими и подружиться!

В одной из первых моих крупных работ – радиопостановке о Чарльзе Дарвине – были заняты Р.Плятт, Е.Самойлов, замечательная артистка Театра Советской Армии Капустина. В радиопостановке по роману Семенихина «Космонавты живут на земле» главную роль Юрия Гагарина играл молодой тогда О.Табаков. С этой работы началась наша с ним творческая дружба. Еще были заняты О.Ефремов, М.Козаков, П.Щербаков. Редактором и автором сценария была Т.Рыбасова. С ней мы потом сделали интересную радиопостановку по сценарию Ю.Падалки «Подарок наркома».

Первые творческие связи у меня установились с артистами Театра имени Моссовета. Еще в редакции «Наука и техника» я познакомился с замечательным актером этого театра Андреем Цимбалом. Потом знакомство переросло в дружбу, которая длится до сих пор. Из этого театра в моих работах принимали участие А.Адоскин, И.Карташова, Л.Шапошникова, Б.Иванов… Но особую страницу в моей творческой биографии занимают выдающиеся артисты этого театра Р.Я.Плятт и В.П.Марецкая. Ну и, конечно же, Ю.А.Завадский.

С В.П.Марецкой мы случайно оказались в одном санатории в Паланге. Однажды в санаторной столовой моя жена Аня увидела ее и предложила мне подойти к великой актрисе и познакомиться. Я подумал – удобно ли? Но она развеяла мои сомнения. Я подошел, представился.

- О, радио?! Радио меня совсем забыло, - сказала Вера Петровна. – Когда-то я много работала там. Еще с Осипом Наумовичем Абдуловым, когда он возглавлял свою радиотруппу.

- Вера Петровна, - сказал я, - когда мы приедем в Москву, можно будет пригласить вас на запись?

- Ну что ж, приглашайте, буду рада возобновить работу на радио.

Так мы познакомились. Я стал приглашать ее на записи. Она прекрасно читала сказки Пушкина. Сказала, что давно мечтала об этом. Участвовала в других моих работах. Порой сама что-то предлагала для звучания в эфире. Например, «Фиалку» В.Катаева. Это была дуэтная работа Марецкой и Плятта.

У нас в редакции был создан своеобразный радиотеатр этих двух выдающихся актеров. В их исполнении мы записали композицию «Как ставится пьеса» - по Карелу Чапеку. Резонанс был огромный. Помню, как загорелась Вера Петровна идеей записать «Письма к незнакомке» Андре Моруа. Это тоже была дуэтная работа с Пляттом. А текст от автора читал Ю.А.Завадский.

Потом мы втроем – В.П.Марецкая, Р.Я.Плятт и я – выступили на страницах журнала «Телевидение и радио» с рассказом о дуэтном радиотеатре.

Должен сказать, Марецкая очень трепетно относилась к работе у микрофона. На запись обычно приходила с хорошо подготовленным текстом. Тем не менее во время записи ее всегда что-то не удовлетворяло. Она не щадила себя, могла сделать один, второй, третий дубль.

В последние годы, когда В.П.Марецкая тяжело болела, лежала в Кунцевской больнице, я говорил ей: «Вера Петровна, мы приедем к вам с тонвагеном и запишем вас». Но когда узнавала, что запись тогда качественно будет хуже, не соглашалась. Завадский посылал за ней машину, она тайком от персонала через лаз в заборе забиралась в нее и приезжала на улицу Качалова. Записавшись, успевала вернуться в больницу к обеду.

Последней нашей совместной работой была пьеса шведского драматурга Ингрид Хагеруп «Чашка чаю с лимоном». Запись давалась ей с большим трудом. Но по-прежнему я слышал: «Нет, нет, я чувствую, что еще не совсем хорошо.Давайте сделаем еще один дубль». И она через силу повторяла сцену.

Это был очаровательный, близкий мне человек. Сколько с ней было сделано записей! Часто меня приглашала к себе: «Приходите, мы с вами порепетируем, попьем чайку». Однажды ей из Парижа прислали огромную коробку черной икры. Из Парижа в Россию черной икры! «Сейчас я буду вас угощать», - сказала она.

Когда Вера Петровна была еще здорова, я порой после записи провожал ее домой. От машины она отказывалась. «Нет, нет, - говорила, - мы лучше пройдемся». И вот мы с улицы Качалова шли через Тверской бульвар на улицу Немировича-Данченко. Как много интересного рассказывала она мне в это время! О себе, о своей молодости, встрече с Ю.А.Завадским, который сыграл такую роль в ее жизни, в ее творчестве. Конечно, присутствие рядом с ней Завадского было ее счастьем. Она часто говорила о том, как ценит его, прислушивается к его замечаниям.

Благодаря Вере Петровне я и познакомился с Юрием Александровичем Завадским, выдающимся актером и режиссером. Когда мы приступали с Марецкой к работе над «Письмами к незнакомке», я сказал, что текст «от автора» хорошо бы предложить Завадскому, я только его вижу в этой роли. Но согласится ли он? «Прекрасно», - тут же отреагировала Марецкая. И помогла мне связаться с ним.

Потом наша совместная работа с Завадским продолжилась. В 1979 году в Доме ученых состоялся вечер, посвященный юбилею В.Э.Мейерхольда. Его вел Юрий Александрович. На этом вечере он был не только ведущим, но и  блестяще прочитал стихи Пушкина. «Как бы мне хотелось записать его читающим стихи», - думал я.

На следующий день я поделился этой мыслью с Марецкой.

- Ну что ж, - сказала она, - я переговорю с ним, а вы через пару дней позвоните ему.

И я позвонил, откровенно скажу – волновался.  Сказал, что хотел бы его пригласить на радио, чтобы он прочитал что-то из поэзии, что ему по душе, что слышал, как он на юбилейном  вечере читал стихи Пушкина.

- Ну что вы! – слышу в ответ, - я уже лет сорок не занимаюсь актерской деятельностью.

- Ну, может быть, - говорю, - встретимся, вместе обсудим…

И он приехал и предложил прочитать главы из «Евгения Онегина». До своей кончины успел записать шесть глав. Кроме того мне удалось записать с ним главы из его книги «Учителя и ученики».

Он был уже тяжело болен. Мы с ассистенткой Н.Голубевой приезжали к нему домой. Он лежал. Мы клали ему на живот подушку, на маленькой треноге ставили микрофон. Нина держала перед ним текст, и он читал главу из своей книги.

Потом Юрий Александрович сам предложил записать стихи Р.Гамзатова. Я, конечно , с радостью согласился. Он попросил приехать к нему, когда у него в гостях будет сам поэт. Вскоре мы втроем сделали запись. Потом, помимо передачи, вышла пластинка с чтением стихов Завадским и кратким интервью поэта.

После записи Юрий Александрович нередко делился своими творческими планами. Как-то сказал, что хочет создать какой-то массовый театр, что он войдет с предложением в правительство. Это был масштабно мыслящий творческий человек.

Я счастлив, что был близко знаком с такими выдающимися творческими людьми, как В.П.Марецкая, Ю.А.Завадский, Р.Я. Плятт, с блестящей плеядой мастеров Театра имени Моссовета, с замечательными артистами других театров, которые оставили заметный след в мое    й памяти.

Одной из последних моих работ, о которой не могу сейчас не упомянуть, был спектакль «Итог» - по пьесе Генриха Бёлля. На роль главной героини я пригласил Ольгу Яковлеву. Это была потрясающая работа актрисы. Одну роль сыграла у меня, а запомнилась на всю жизнь. Встречаясь, мы всегда вспоминаем этот спектакль.

Как и другая актриса – Инна Чурикова, которую я тоже приглашал лишь один раз в свою передачу, но вот помню до сих пор. Я имею в виду спектакль по пьесе израильского писателя Шабая Голани, советника по культуре израильского посольства в Москве.

Мы встретились с ним для установления творческих контактов между нашими радийными коллективами. Нам представлялось это актуальным, поскольку в Израиле много наших бывших соотечественников. При  встрече он подарил мне журнал «Знамя», где была опубликована его пьеса «Брачный покров». «Посмотрите, может, она заинтересует вас» - сказал он.

Вечером я стал ее читать и не мог оторваться. Это потрясающий литературный материал о двух женщинах – жене и любовнице, их монологи. Я загорелся сделать по этой пьесе радиоспектакль, стал думать об исполнителях. И сразу, что называется, попал в яблочко. Это могут быть только Алина Покровская и Инна Чурикова.  Первая уже много раз записывалась в моих передачах., с ней мы выезжали на запись в Чехословакию. В ней я был уверен. А вот с Чуриковой мне впервые предстояло встретиться в работе. Я видел ее в театре, в кино. А как она пройдет на радио? Я бесконечно рад, что не ошибся в выборе.

Как Марина Неёлова или Ольга Яковлева, Инна Чурикова навсегда осталась в моей памяти с этим единственным спектаклем.

Особое место в программах литдрамвещания занимали наши совместные передачи с литературными редакциями социалистических стран.

А началось с Венгрии. Однажды мы получили от венгерских коллег письмо с предложением провести совместный литературный вечер двух наших редакций. В связи с подготовкой и проведением такого серьезного творческого мероприятия к нам приехал руководитель венгерского радио с группой артистов. В Будапешт отправился руководитель Всесоюзного радио Ю.В.Орлов и с ним артисты А.Консовский и Г.Тараторкин. Вечер получился интересным. Так было положено начало проведению совместных двуязычных литературных вечеров, в дальнейшем прошедших  с редакциями Румынии, Чехословакии, ГДР... Кстати, в ГДР и Венгрии я не только проводил литературные вечера, но несколько раз ставил там и наши спектакли. Я предлагал им ряд своих работ, осуществленных мною у нас на радио. Они отбирали наиболее интересные с их точки зрения, я приезжал и ставил эти спектакли для их радиослушателей.

В Будапеште, в частности, я поставил по их выбору спектакль «Люди и скалы» - о строительстве Токтогульской ГЭС. И другой спектакль, который тоже прошел у нас, по пьесе К.Симонова «Жди меня». В нашей постановке Ермолова играл Л.Ефремов, профессора Лукомского –Р.Плятт, Лизу – М.Неёлова, Гончарова – В.Абдулов.Это был для меня особо радостный момент. В Будапеште главную роль в спектакле «Жди меня» играл известный венгерский актер Ласло Надь.

Вообще такие взаимные обмены, когда наши режиссеры ставили спектакли в зарубежных редакциях, а их режиссеры – у нас, практиковались в литдрамвещании довольно широко. Лично я только в Венгрию выезжал по нашим литературны делам раз четырнадцать.

Вспоминая о своей работе на радио, я в основном касался творческих вопросов. Хотя можно было бы рассказать о многом, что с творчеством никак не было связано.

Как-то в 1973 году я был приглашен к С.Г.Лапину. К чему бы это? – подумал я с тревогой. Всем была известна его довольно жесткая натура. Секретарь доложила обо мне. Войдя, не сразу заметил вдалеке за столом маленького рыжеватого, почти безволосого, с лысиной человека. Я впервые был в этом огромном, внушительном кабинете, впервые видел его хозяина. Лапин поднялся, вышел из-за стола, поздоровался. На лице его не было никакой суровости, скорее – полное расположение ко мне. Уже хорошо, подумалось. Волнение прошло. Мне было предложено присесть за маленький столик, стоявший перпендикулярно его большому столу. Несколько ничего не значащих вопросов о работе, а затем о причине приглашения.

Оказалось, в Саратовской области на предстоящих выборах Лапина выдвигают в депутаты Верховного Совета, и он спросил меня, не согласился бы я возглавить группу поддержки, которая должна выехать вместе с ним в Саратов. Вопрос был для меня неожиданным, но я не выразил удивления, а сказал то, что требовалось от меня в тот момент, - что я, конечно, согласен. И тут же назвал ему тех, кого нужно пригласить в эту поездку. Это известные всем люди, работники радио и телевидения: А.Зорин, Ю.Фокин, Н.Озеров, В.Леонтьева, естественно, Ю.Левитан; из артистов -  Л.Лещенко идругие.

- Ну вот и хорошо, держите связь с Ивановым (помощником его).

Приезжаю в редакцию, захожу к главному редактору, им был еще в ту пору Г.И.Айдинов, говорю ему, что должен ехать с Лапиным…

- Что вы, я буду против, - слышу в ответ. – Вы нужны в редакции, - и все такое.

С его стороны это было довольно глупо. Поездка, конечно, состоялась. Все прошло хорошо. Через четыре года в очередную предвыборную кампанию мне снова довелось поехать с Лапиным в Саратов  во главе группы поддержки.

Сейчас, на склоне лет, могу сказать: моя работа в Главной редакции литературно-драматического радиовещания была счастливейшим периодом в моей жизни.  Я занимался любимым делом, обрёл подлинных друзей среди выдающихся творческих людей. Моя работа в редакции всегда находила достойную оценку радиослушателей и руководства. Мне грешно жаловаться на какое-то невнимание к себе. Я прошел все ступени моего творческого признания. В 1974 году мне было присвоено звание Заслуженного артиста РСФСР, в 1994 году – звание Заслуженного деятеля искусств, а через пяь лет – звание Народного артиста России.

Я счастлив и в личной жизни. У меня добрая, дружная семья. В годы работы на радио у нас с Аней родились двойняшки – Игорь и Вадим. Сейчас оба они, в частности, успешно работают на радиоканале «Культура», ведут часовую передачу «Театральная среда братьев Верник». Уже награждены премией «Радиомания». Мне дорого, что мои дети пошли по моим стопам, избрали творческую профессию, работают в эфире.

Я вполне могу считать себя счастливым человеком.

 

 

 

 

 

 

 

 

 



 
 
ИПК - Институт повышения квалификации работников ТВ и РВ Высшая Школа Телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова Вестник медиаобразования Юнеско МПТР Фонд Сороса Rambler's Top100
О проектеО Творческом Центре ЮНЕСКОКонтактыКарта сайта

© ТЦ ЮНЕСКО, 2001